«Человек за бортом!», мы поможем потом,
Нам бы только дойти до штурвала.
Разбросало нас словно под зрелым вином,
Догнало, и опять разбросало.
Наши судьбы едины под этим дождём,
Но судьбу о пощаде не просим.
Если надо — уйдём мы на дно с кораблём,
И тебя, капитан, мы не бросим!
Нам ли горя не знать, нам ли песен не петь?
Эти шрамы расскажут о многом.
Приходилось не раз в этой бездне кипеть,
И не раз выплывать перед Богом.
Проклиная судьбу мы уходим ко дну.
«Отпустите, матросы, канаты!
Не к чему горевать и грустить не к чему,
Есть другие на свете фрегаты».
Но никто не послушал тебя, капитан.
Обещали, а значит не бросим!
Разевай свою пасть посильней, океан,
И встречай благородных матросов!
После шторма грустил голубой океан,
Шелестя пеной волн от наката.
А на чёрный песок грудью лёг капитан,
Под скелетом родного фрегата…
Один
Пожелтела листва. Холода.
Я по парку гуляю один.
Позади у меня — ни следа.
Всё сжигает осенний камин.
Я разбился на тысячи слов.
На десятки домов и квартир.
Но остался среди городов
Мой красивый, припудренный мир.
Режет ухо моё тишина,
И лениво зевает покой.
Я в тени и с бокалом вина
Поджидаю хромую с косой.
Я не стану другим никогда.
По-старинке шагаю один.
И меня избивают года,
Оставляя рубцы из морщин.
Оставляя дома и людей,
И не мало разбитых сердец.
Сотни улиц, полей и аллей,
Приближая весёлый конец.
Не грусти, моя милая мать,
Эта песня — не мрачный итог.
Просто я умудрился впитать
Всю печаль деревенских дорог.
Я хотел разобраться в себе.
Но чем дальше я в дебри иду,
Тем страшнее на узкой тропе,
Тем крикливей вороны в саду.
Я сегодня чертовски устал.
И слетел на пустырь с тетивы.
Мне не нужен ни чей пьедестал,
Ни корона с чужой головы.
Мне бы в пору семейный очаг,
И надежных друзей за спиной.
Но я жду, как элитный коньяк,
Благородный дубовый настой.
Не прождать бы до редких седин,
Когда в небе потухнет звезда.
Я гуляю по парку один,
А за мной — ни пути, ни следа.
На краю
Помню я родные дали.
Знаю я, что боль уйдёт.
Сердце из чугунной стали
Не лукавит, не поёт.
Не цветёт лицо улыбкой,
Не тревожат душу мне
Ни луга, с дорогой зыбкой,
Ни закат в моём окне.
Я луной любуюсь только.
Она мне дороже тех,
С кем я жался на попойках
Для забавы, для утех.
Плачет иволга ночная,
Дремлет старый кипарис.
Я ходил вдали от края,
Но сейчас на нём повис.
Промотал я жизнь в угаре.
Бес попутал, или чёрт.
Сердце из чугунной стали
Не тоскует, не поёт.
Юг
Шумит волна заманчиво и нежно.
Листает дни проклятый календарь.
Ещё вчера, так холодно и снежно
Дышал в окно узорами январь.
Ещё вчера я грелся в «Метрополе».
Мне снился пляж, и сладкое вино.
Ну а сейчас, чтобы увидеть море,
Мне нужно просто выглянуть в окно.
Крадется вечер на кошачьих лапах.
Пустует двор, сгущается мороз.
И город весь мне источает запах
Твоих насквозь прокуренных волос.
Мы в это лето прожили не мало.
На юге лето, это целый век.
Давай с тобой попробуем сначала:
Пустынный пляж, игристое malbec.
Шумит волна, и никаких событий,
Лишь синева с отлитым серебром.
И мысли вьются в диалогов нити,
Как виноградная лоза на дом.
Я переменчив к слабости, но всё же
Ты на меня не злись, и не ревнуй.
Я каждой порой чувствую на коже
Твой тихий взгляд, как нежный поцелуй.