И пускай эти горы запомнят,
Что я им рассказал в тишине.
Ведь ненужные чувства покоя
Я спалил на прощальном костре.
О, Кавказ, голубая дуга.
Счастье
Где бы счастье отыскать?
Я набрал бы много.
Стал бы людям раздавать,
Просто, на дороге.
Заглянул бы в детский дом,
Подарил бы детям.
Положил бы под окном
В хмурый день соседям.
Маме выслал бы домой,
Пусть поставит в вазу.
Был бы брат сейчас живой —
Всё отдал бы сразу.
Если б стали все вокруг
Счастливы безмерно,
То и я, мой милый друг,
Стал бы непременно.
Есенин
Осень вновь будоражит умы.
В эту осень я тих и смиренен.
Но в мои черно-белые сны
Стал является Сергей Есенин.
Вот опять он зашёл ко мне.
Среди ночи зашёл, без стука.
Снял пальто, а затем кашне.
Улыбнулся, подал мне руку.
Он гранёный протёр стакан,
И хрипел мне на кухне с пьяну,
Что вся жизнь — роковой обман,
И тянулся опять к стакану.
Мы с ним пили всю ночь вино,
Я забыл, что он мне приснился.
Он курил «Беломор» в окно,
И луну обоссать грозился.
Он смеялся, и пил опять.
Иногда говорил стихами.
И свою золотую прядь
Без конца поправлял руками.
И в дыму папирос густом
Он под утро сто раз прощался.
И ушёл в «Англетер» потом,
Ну а я? Ну а я остался.
Про коня
Ноябрь. Густая прокисшая грязь
Печатает след от копыт.
За хмурым хозяином, в сад волочясь,
Отвязанный конь не спешит.
В запутанной гриве солома висит,
Белеет на моське слюна.
На ребрах худых полосою блестит
Замыленный шрам от седла.
Не гладит хозяин по шее рукой,
В сторонке засаленный кнут.
Он молча мотает веревкой тугой
Последний, смертельный хомут.
Из кожуха выйдет на улицу нож,
И кровь устремится на грудь.
Забьётся в коленях предсмертная дрожь,
И не продыхнуть, не глотнуть.
Холодное небо в глазах отразит
Последний заоблачный сон.
А в тихом дворе одиноко стоит
Телега с кривым колесом.
Неизвестному солдату
Лежит боец за ржавою оградой.
Лежит один среди густых берёз.
И стал ему посмертною наградой
В краю чужом заброшенный погост.
Лежит боец без имени и даты.
Шумит листва над маленьким холмом.
Он в землю лёг, как многие солдаты,
Без орденов на кителе своём.
Лежит боец, оставленный навеки
В земле сырой, где душно и темно.
Объяты сном опаленные веки.
В краю родном забыли про него.
Лежит боец под мирным небосклоном,
Последний бой и вспышка позади.
Но помнит он, как за багровым Доном
Потух огонь в разорванной груди.
Он как и ты любил леса и дали.
Любил снега, и свет далёких звёзд.
Его друзья давно отвоевали,
А он не смог преодолеть погост.
Лежит боец бурьяном зарастая.
Никто по нём не плачет, не тужит.
Лежит в земле дружина боевая.
Без орденов, без имени лежит.
Не стихи
Сердечко трудится пока.
И я живу, дышу, и вижу
Как в небе лужа молока
Ползёт, и капает на крышу.
Я намотал себе на ус,
Что нет чудес в густом тумане.
Я трус, но, всё же — не боюсь
Вертеть судьбу на барабане.
Я жил у моря целый год,
Где алыча, хурма и сливы.
Где грел под пальмами живот,
Пусть одинокий, но счастливый.
Но счастье — хрупкая деталь,
И мимолётное, как лето.
И мне сказали: «Очень жаль,
Но нет вакансий для поэта».
Какая боль. Но, так и быть.
А стрелка тикает упрямо.
И всё бесследно позабыть,
Мешают два глубоких шрама.