О себе
Я вспоминаю дом всё чаще вечерами.
Берёзки, тополя, и серый свой район.
Но так противно жить в прокуренной печали,
И слушать в тишине сердечный камертон.
А все эти стихи — дурацкая затея.
Я много перебрал унылых, скучных строк.
Но каждый раз, когда рождается идея,
Перед собой кладу очередной листок.
Я знаю, что не стать мне гением эпохи.
И не стремлюсь попасть на полосы газет.
С тех пор, как я узнал про выдохи и вдохи,
Мне нужно просто жить, и видеть белый свет.
Мне жалко тех людей, которые в запоях.
Которые любовь не поняли совсем.
И с головы до пят я был в таких помоях,
Но вовремя пошёл по ветру перемен.
И хочется дышать мне жадно каждой порой,
И хочется забыть Есенина в себе.
Но, видно, крепко сел воронежской подковой
К его кобыле я и в песне, и в стихе.
А так, начистоту — приятно откровенно,
Что хриплый голос мой однажды прозвучал
В Норильске, Душанбе, в Германии у Рейна,
При том, что отродясь в тех далях не бывал.
И, значит, неспроста я бормотал ночами
в студийный микрофон душевные стихи.
Но, помню, злился, да, когда не различали
Где гений был Сергей, а где были мои.
Но всё ушло в года, и всё теперь спокойно.
Я молод, не забыт, на месте две руки.
Шагаю по стране размеренно, покойно,
И в уши раздаю вам разные стихи.
«Когда разбился на осколки…»
Когда разбился на осколки,
И бытность сводится к нулю.
Когда любой конец верёвки
Ты вяжешь мысленно в петлю.
Когда испытываешь голод
Умом, и сердцем, и душой —
Меняй без промедления город,
В котором ты теперь чужой.
Меняйся сам. Пусть кровоточат
Пороки злобы на тебе.
Люби трудиться днём и ночью,
Огромный мир люби в себе.
Не бойся верить в перемены.
Меняй снега на летний зной.
Меняй прокуренные стены
На берег моря золотой.
Ленинград
А снег летит над вольною Невой,
На Ленинград ложится аккуратно.
Мне в эту ночь особенно приятно
Поговорить наедине с тобой.
Я в эту ночь особенно люблю
Твои дома замёрзшие на Мойке.
Мои года на стёсанной набойке,
Но я плыву, подобно кораблю.
Вдыхают хмарь горбатые мосты,
И выдыхают мрачные рассказы.
А я пытаюсь уловить их фразы,
И в ночь упорно пачкаю листы.
Я много раз, гуляя наугад,
Ловил себя на мысли осторожно,
Что без тебя мне просто невозможно
Цвести и петь, как первомайский сад.
Я брошу тень на желтой мостовой.
Пускай она скользит по переулкам,
Наперекор законам и наукам,
Она навек останется с тобой.
Ложится снег на милый Ленинград.
Огромным пухом падает на крыши.
Пускай тебя я больше не увижу,
Ты был со мной, и этому я рад.
Итог
Признаться городу в любви..
Так глупо. Город ведь не может
Любить ответно. Эти фонари
Не греют кожу, тлеют перманентно.
И серый дождь за окнами стучит,
Как монотонный метроном блокады.
И день как день по графику бежит.
Мне 27, мне ничего не надо…
Я убежал из дома. Столько лет
Как в карты проиграл, дурак и только.
Лечил простуду, баловался горькой,
И рос во мне сомнительный поэт.
Я пару раз любил, но оба мимо.
Но мне не жаль потраченной любви.
Пускай я падаль, гнида и скотина,
Но я сегодня передам привет Мари.
Привет Мари! Ты замужем, я знаю.
А я не спился. Видишь — молодец!
Но, если честно, на худой конец,
Я о тебе частенько вспоминаю.
Да, ерунда. Всё утекло, родная.
Хотя, тебя нельзя так называть.
Я обречен другую обнимать,
Ни капли не жалея, не страдая.