Под руку вел красавицу жену,
Сыночка взгромоздил себе на плечи,
Он не узнал ее! Она пошла ко дну…
И в эту ночь она впервые не взлетела,
Туда под небеса, как наяву,
Всю ночь в темнице тихо грустно пела,
И проклинала подлую судьбу…
Из глубины средневековья
Всадник уставший приют свой нашел,
В старой вонючей таверне,
Конюх коня его в стойло увел,
Ужин был жалким и скверным.
Толстый хозяин провел через двор,
Комнату сдал над амбаром,
Взгляд его был туповат и хитёр,
– Только для вас, почти даром!
Гость был высок и собою красив,
Видно, что из благородных,
И от усталости не говорлив,
А не от спеси породной.
– Вы, к нам, надолго? – хозяин спросил.
– Пару деньков здесь пробуду.
Видно у гостя совсем нету сил.
– Ладно, мешать вам не буду!
Прямо в оконце блеснула река.
Он захотел прогуляться,
Гложила сердце немая тоска,
В доме нельзя оставаться.
Ночь опустилась на городок,
Рыцарь наш брел по дорожке,
Вдруг от реки, бодро наискосок,
Черт кинулся к темной сторожке.
Парень протер в изумлении глаза,
Может, привиделось только?
Может, не черт был, а просто коза?
Ведь, сидра он выпил не столько,
Чтоб черти мерещились нынче везде!
Даже усталость пропала!
В тот миг из сторожки на чёрте-козе
Взмыл в небо отчаянный малый.
– Месьё, помогите! – взмолился мужик,
А черт уже дунул за тучи.
Из темного дома на громкий тот крик,
Девушка вышла на кручу.
И тут же луна залила все кругом,
Светом молочным и ярким,
Девица застыла под темным плащом,
А парню вдруг сделалось жарко.
Словно в дурмане он к ней подошел,
Дева стояла спокойно,
Сдернул рукой он ее капюшон,
И улыбнулся невольно.
Краше ее не видал, не встречал,
Дева, прекрасна, как ангел!
– Здравствуй, красавица! – он прошептал.
– Я дождалась тебя, Жан мой!
– Как же ты знаешь имя мое?
Парень спросил с изумлением.
– Так же, как ты знаешь имя мое!
Молвила дева с томлением.
Жаром по жилам ее голосок,
Дрожью по мышцам желание,
Буря эмоций, мыслей поток,
Словно на первом свидании.
Дева за руку, Жана взяла,
В дом повела за собою.
– Ах, как давно я тебя здесь ждала!
Ты мне обещан судьбою.
Ведьминский дом освещал лишь камин,
Травами пахло жилище,
– Не подпускала других я мужчин,
Ни богачей и ни нищих.
Лезли нахальные, словно на мед,
Ими чертей я кормила!
Вдруг, за окном засиял небосвод,
– Жанна! – его осенило.
Лишь он коснулся шелка волос,
Кровь забурлила по жилам,
И полетело у них, понеслось,
Голову парню вскружило.
В пик наслажденья он имя шептал,
Жанне в любви клялся вечной,
Вспомнил, что деву-ведунью он знал,
В жизнях других скоротечных.
Вспомнил, как клялся он в вечной любви,
Жанне – единственной милой,
Вспомнил, что узы им были даны
Высшей невидимой силой.
А на рассвете был сильный пожар,
Люди сошлись у реки:
«Ведьму подвел ее чертовый дар!
Бог покарал за грехи!»
Дом, как не странно, не стали тушить:
"Вот и пускай в нем сгорит!"
Многим хотелось ей так отомстить,
Ведь черт от нее в них сидит!
Ведьма насильников к черту скормила,
Нечисть их жрет изнутри,
«Пусть же сгорит эта Жанна за силу!»
Думали те упыри.
Впрочем, надежды их были пустыми,
Тела ее не нашли,
Позже забыли и ведьмино имя,
Помнить о ней не должны!
Кстати, в таверне люд удивился,
Съехал стоялец в ночи!
Впрочем, за комнату он расплатился,
Бросил в дверях им ключи.
Так что же случилось с Жаном и Жанной?
Где свой приют обрели?