Стихотворения, 1923

[1923]

(обратно)

Это значит вот что!*

Что значит,      что г-н Ке́рзон разразился грозою нот? Это значит —            чтоб тише лез он, крепи            воздушный         флот! Что значит,      что господин Фош* по Польше парады корчит? Это значит —      точится нож. С неба смотри зорче! Что значит,      что фашистское тупорылье* осмелилось      нашего тронуть? Это значит —      готовь крылья! Крепи            СССР оборону! Что значит,      что пни да кочки всё еще             по дороге к миру? Это значит —          красный летчик, нашу          силу      в небе рекламируй! Что значит,      что стал            груб нынче            голос      пана? Это значит —           последний руб гони          на аэропланы! Что значит,      что фашист Амадори* разгалделся      о нашей гибели? Это значит —          воздушное море в пену            пропеллерами             выбели! Небо в грозовых пятнах. Это значит:      во-первых                и во-вторых, в-третьих,      в-четвертых                и в-пятых, — небо пропеллерами рыхль!

[1923]

(обратно)

Баку*

Баку. Город ветра. Песок плюет в глаза. Баку. Город пожаров. Полыхание Балахан*. Баку. Листья — копоть. Ветки — провода. Баку. Ручьи —     чернила нефти. Баку. Плосковерхие дома. Горбоносые люди. Баку. Никто не селится для веселья. Баку. Жирное пятно в пиджаке мира. Баку. Резервуар грязи,         но к тебе я тянусь     любовью         более — чем притягивает дервиша Тибет, Мекка — правоверного,                    Иерусалим —               христиан                        на богомолье. По тебе     машинами вздыхают миллиарды          поршней и колес. Поцелуют         и опять         целуют, не стихая, маслом,              нефтью,                  тихо              и взасос. Воле города            противостать не смея, цепью сцепеневших тел льнут          к Баку          покорно            даже змеи извивающихся цистерн. Если в будущее                 крепко верится — это оттого,         что до краев изливается         столицам в сердце черная              бакинская         густая кровь.

[1923]

(обратно)

Разве у вас не чешутся обе лопатки?*

Если    с неба         радуга              свешивается или    синее         без единой заплатки — неужели    у вас              не чешутся обе       лопатки?! Неужели не хочется,            чтоб из-под блуз, где прежде          горб был, сбросив    груз             рубашек-обуз, раскры́лилась               пара крыл?! Или        ночь когда                  в звездищах разно́чится и Медведицы         всякие              лезут — неужели не завидно?!         Неужели не хочется?! Хочется!        до зарезу! Тесно,    а в небе         простор —              дыра! Взлететь бы             к богам в селения! Предъявить бы         Саваофу*              от ЦЖО*                    ордера̀ на выселение! Калуга!    Чего окопалась лугом? Спишь    в земной яме? Тамбов!       Калуга! Ввысь!    Воробьями! Хорошо,        если жениться собрался: махнуть крылом —         и             губерний за двести! Выдернул         перо         у страуса — и обратно    с подарком         к невесте! Саратов!       Чего уставил глаз?! Зачарован?           Птичьей точкой? Ввысь —        ласточкой! Хорошо    вот такое         обделать чисто: Вечер.    Ринуться вечеру в дверь. Рим.    Высечь         в Риме фашиста — и    через час         обратно         к самовару              в Тверь. Или просто:            глядишь,            рассвет вскрыло — и начинаешь              вперегонку                  гнаться и гнаться. Но…          люди — бескрылая нация. Людей    создали         по дрянному плану: спина —        и никакого толка. Купить    по аэроплану — одно остается         только. И вырастут           хвост,         перья,              крылья. Грудь    заостри         для любого лёта. Срывайся с земли!         Лети, эскадрилья! Россия,    взлетай развоздушенным флотом. Скорей!    Чего,         натянувшись жердью, с земли    любоваться         небесною твердью? Буравь ее, авио.