Выбрать главу
несись              по асфальтам,                                        греми                                                   по торцам: — Война,                  война,                             война дворцам! А теперь                 картина                               идущего, вернее,               летящего                                грядущего. Нет        ни зим,                     ни осеней,                                        ни шуб… Май —              сплошь.                             Ношу к луне            и к солнцу                               два ключа. Хочешь —                     выключь.                                      Хочешь —                                                          включай. И мы,           и Марс,                        планеты обе слетелись                    к бывшей                                     пустыне Гоби. По флоре,                    эту печку                                    обвившей, никто           не узнает                            пустыни бывшей. Давно            пространств                                  меж мирами Советы слетаются                    со скоростью света. Миллионами                        становятся в ряд самолеты                   на первомайский парад. Сотня лет,                    без самого малого, как сбита                 банда капиталова. Год за годом                        пройдут лета еще. Про них               и не вспомнит                                        мир летающий. И вот начинается                                красный парад, по тысячам                      стройно                                     скользят и парят. Пустили               по небу                            красящий газ — и небо             флагом                           красное враз. По радио                  к звездам                                    — никак не менее! — гимны            труда                      раскатило                                        в пение. И не моргнув                         (приятно и им!) планеты                в ответ                              рассылают гимн. Рядом             с этой                        воздушной гимнастикой — сюда               не нанесть                                  бутафорский сор — солнце              играм                         один режиссер. Всё         для того,                         веселиться чтобы. Ни ненависти,                          ни тени злобы. А музыка                  плещется,                                    катится,                                                   льет, пока         сигнал                     огласит                                   — разлёт!— И к солнцу                    отряд                               марсианами вскинут. Купают              в лучах                           самолетовы спины.

МАЙ

Помню              старое                           1-ое Мая. Крался             тайком                         за последние дома я. Косил глаза: где жандарм,                         где казак? Рабочий                в кепке,                             в руке —                                             перо. Сходились —                          и дальше,                                            буркнув пароль. За Сокольниками,                                 ворами,                                               шайкой, таились               самой                          глухой лужайкой. Спешили                 надежных                                   в дозор запречь. Отмахивали                      наскоро                                    негромкую речь. Рванув              из-за пазухи                                   красное знамя, шли        и горсточкой                               блузы за нами. Хрустнул                  куст                          под лошажьей ногою. — В тюрьму!                        Под шашки!                                       Сквозь свист нагаек! — Но нас             безнадежность                                         не жала тоской, мы знали —                       за нами                                     мир заводской. Мы знали —                       прессует                                        минута эта трудящихся,                      нищих                                 целого света. И знал             знаменосец,                                    под шашкой осев, что кровь его —                              самый                                         вернейший посев. Настанет —                      пришедших не счесть поимённо — мильонами                     красные                                    встанут знамёна! И выйдут                  в атаку                               веков и эр несметные силища                                   Эс Эс Эс Эр.