А в русских буквах «же» и «ша»
Живет размашисто душа,
Метет метель, шумя и пенясь.
В кафтане бойкий ямщичок,
Удал, хмелен и краснощек,
Лошадкой правит подбоченясь.
А вот немецкая печать,
Так трудно буквы различать,
Как будто маргбургские крыши.
Густая готика строки.
Ночные окрики, шаги.
Не разбудить бы! Тише! Тише!
Летит еврейское письмо.
Куда? — Не ведает само.
Слова написаны как ноты.
Скорее скрипочку хватай,
К щеке платочек прижимай,
Не плачь, играй… Ну что ты? Что ты?
Сегодня снег…
Сегодня снег,
Моя погода.
От зимних нег
Нам нет прохода.
Холодных струй
Укол нестрашный
Твой поцелуй
Напомнит влажный.
В снегу густом
Видны пустоты,
Как будто в нем
Мерцают соты.
Дары зимы
При блеске резком,
Ячейки тьмы
С янтарным блеском.
Метет метель,
Стирая дали.
Играй, Адель,
Не знай печали.
Снежинок рой
Кружит, сверкая,
Одна — пчелой,
Шмелем — другая.
Сейчас скажу
Всю правду сразу,
Снежок держу
Так близко к глазу.
Метет метель.
О чем хлопочешь?
Бери свирель,
Играй что хочешь!
Кружись, взлетай,
Снежку подобно.
Адель, играй!
На чем угодно!
Вот я в ночной тени стою…
Вот я в ночной тени стою
Один в пустом саду.
То скрипнет тихо дверь в раю,
То хлопнет дверь в аду.
А слева музыка звучит
И голос в лад поет.
А справа кто-то все кричит
И эту жизнь клянет.
Когда ты в Павловском дворце…
Когда ты в Павловском дворце
Искала в зеркале барочном,
Роскошном, царственном, порочном
Себя — как в тусклом озерце
Иль где-нибудь в пруду полночном, –
Рябь набегала, и в конце
Той залы нам с лицом отечным
Являлась фурия в чепце.
Потом зеркальная вода
Светлела. В ней не без труда
Всплывала ты, с песком проточным
И пузырьками пополам.
Но долго жизнь казалась нам
Туманным делом и непрочным!
И если в ад я попаду…
И если в ад я попаду,
Есть наказание в аду
И для меня: не лед, не пламя!
Мгновенья те, когда я мог
Рискнуть, но стыл и тер висок,
Опять пройдут перед глазами.
Все счастье, сколько упустил,
В саду, в лесу и у перил,
В пути, в гостях и темном море…
Есть казнь в аду таким, как я:
То рай прошедшего житья,
Тоска о смертном недоборе.
Скатерть, радость, благодать!..
Скатерть, радость, благодать!
За обедом с проволочкой
Под столом люблю сгибать
Край ее с машинной строчкой.
Боже мой! Еще живу!
Все могу еще потрогать
И каемку, и канву,
И на стол поставить локоть!
Угол скатерти в горсти.
Даже если это слабость,
О бессмыслица, блести!
Не кончайся, скатерть, радость!
СЕМИДЕСЯТЫЕ
«Письмо»
«Прямая речь»
«Голос»
Эти вечные счеты, расчеты, долги…
Эти вечные счеты, расчеты, долги
И подсчеты, подсчеты.
Испещренные цифрами черновики.
Наши гении, мученики, должники.
Рифмы, рядом — расходы.
То ли в карты играл? То ли в долг занимал?
Было пасмурно, осень.
Век железный — зато и презренный металл.
Или рощу сажал и считал, и считал,
Сколько высадил елей и сосен?