Заметим, что «Маскарад» был не первым опытом Лермонтова в драматургии. В 1830–31 годы он написал объемистую драму в стихах «Испанцы» (про преследование евреев инквизицией) и две наивные психологические драмы в прозе, посвященные все тем же гиперболизированным юношеским переживаниям – «Menschen und Leidenschaften» и «Странный человек». Их никогда не ставят; были постановки пьесы «Два брата» (1836), сюжет которой (как и неоконченной повести «Княгиня Лиговская») можно воспринимать как пролог «Героя нашего времени» – впрочем, еще отдающий мелодрамой.
В 1836 году Лермонтов возвращается к лирике, начиная с вольных переложений Байрона («Умирающий гладиатор», «Еврейская мелодия»). Однако в начале следующего года его жизнь резко меняется. Под впечатлением от известий о гибели Пушкина Лермонтов пишет стихотворение «Смерть поэта», которое его приятель Святослав Раевский (не имевший никакого отношения к генералу Раевскому и его семье) распространял его в списках. Это очень знаменитое стихотворение (не лучшее у Лермонтова и не лучшее из написанных на смерть Пушкина) привлекает ныне прежде всего искренностью чувства и тем особым звучанием, которым Лермонтову удавалось оживить даже, казалось бы, безнадежно-риторические строки:
Так или иначе, стихотворение, в котором в гибели Пушкина обвинялись «жадною толпой стоящие у трона» интриганы-нувориши, было сочтено дерзким. 20 февраля Лермонтов был арестован. Через пять дней он был по решению Николая I переведен тем же чином в Нижегородский драгунский полк – на Кавказ, а Раевский отправлен на службу в Петрозаводск. На Кавказе Лермонтов, благодаря хлопотам бабушки, провел лишь полгода, участия в боевых действиях так и не принял, но побывал в Дагестане, Грузии, Азербайджане, Чечне, в Кисловодске и Пятигорске – что дало ему огромный литературный материал. В октябре 1837 года он был определен в Гродненский гусарский полк, квартировавший под Новгородом, добрался туда к февралю 1838 года, а уже в апреле был возвращен в Лейб-гвардии гусарский полк и переехал в Петербург.
К моменту возвращения в столицу Лермонтов уже был сложившимся и известным поэтом. Напечатать в течение 1837 года ему удалось только «Бородино», которое школьники полтора столетия учат как звучное стихотворение о победной битве (на самом деле это стихи о бессмысленности победы). И «Бородино», и написанный во время пребывания под арестом за «Смерть поэта» «Узник» – переделки (принципиально меняющие и несравнимо улучшающие текст) ранних стихов. Но другие шедевры этого года – «Когда волнуется желтеющая нива…», «Молитва» («Я, матерь Божия, ныне с молитвою…»), «Спеша на север издалека…» (стихотворение, написанное по пути с Кавказа) уже не имеют прообраза в прошлом. Этим же годом датируется поэма «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова». Ее сюжет, модернизирующий историю, тоже, видимо, косвенно связан с пушкинской дуэлью. Купец убивает опричника, оскорбившего и скомпрометировавшего его жену, в кулачном бою. В костюмы XVI века одеты современники Лермонтова, но исключительно тонко имитированный былинный стих и слог, мастерство рассказчика и интонация делают историю убедительной. В 1838 году Лермонтов публикует еще одну поэму – «Тамбовская казначейша», с бытовым и «анекдотическим» сюжетом. Она куда менее знаменита.
В 1838–1840 годы Лермонтов живет в Петербурге, служит в Лейб-гусарском полку и ведет довольно бурную светскую и литературную жизнь. Он много печатается и под конец выпускает сборник стихотворений. Он входит в загадочный «кружок шестнадцати», в котором велись как будто и политические разговоры. Почему-то он спокойно позволяет Варваре Лопухиной (женщине, которая была главной любовью его жизни) выйти замуж за другого человека; при этом он заводит светские интрижки, одна из которых (с княгиней Щербатовой) закончилась 18 февраля 1840 года дуэлью (сперва на шпагах, затем на пистолетах – с бескровным финалом) с бароном Эрнестом де Барантом, сыном французского посла. В результате 11 марта Лермонтов был арестован, а 13 апреля вновь сослан на Кавказ – в Тенгинский пехотный полк.