«Он для меня муж…»
Он для меня муж,Ты для меня нож –Входишь в меня по самую рукоятку.
Раненная тобой,Ночью приду домой –Кровь отдает металлом и чем-то сладким.
Кожу сняв, как пальто,Я понимаю, чтоТы не хотел, чтоб так было сложно.
Поздно – теперь смотри:Красная изнутри…Некому посмотреть – сталь исчезает в ножнах…
«Я – рот…»
Я – рот,который молчит, говорит, орет.
Я – живот,в котором никто не живет.
Я – пара рук, пара ног:rond de jambe и соскок.
Я – глаза и хребет.Я есть – меня нет.
«У тебя не будет племянников…»
У тебя не будет племянников,Ты прости.Будет некому к чаю пряниковЗанести.
Позвала меня тихо, по имени,Темнота,Распознав, что давно внутри меняПустота.
Пустота меня ест и пьет,Пустотой заполнен живот.Пустота растет и растет…
И за этот срокНебольшойЯ сроднилась с ней,С пустотой:
Пустота моя – глубина,Притягательна и страшна,Пустота капризна,Как я,Дочь, никем не признаннаяМоя…
«Занавес падает…»
Занавес падает…
Но я держу –не даю ему опуститься.Складки пыльного бархаталежат у меня на руках,словно раненый,которого я выношус поля боя:– дышит ли?Потерпи, милый…Потерпи…Дотяни до чего-то…
Золотистая бахрома кистейщекочет мне ноги,я еле держусь под этой тяжестьюпурпурного водопада.
Я смотрю на скромные декорациинашей пьесы,только сейчас понимая,что богине спускаются к смертным надолго:
то, что было скалой и утесом,стало грудой раскрашенных тряпок;то, что было заснеженным полем,стало просто клочком синтепона;то, что было бедою и роком,и осталось бедою и роком…
Я держу на руках это время,встречи, тексты,нежность, печаль –неневестную нашу невесту.
Но однажды,устав,отпущу.
«Говоришь, я похожа на реку…»
Говоришь, я похожа на реку:Широка, глубока, своенравна,И на глади моей спиныПомещаются корабли.А от правой до левой рукиХодят лодочки-челноки.Ходят лодочки-челноки…
И теченья мои быстры,Берега освещают костры.Берега высоки и круты,Говоришь мне ты.Говоришь так красиво и долго.Хорошо, милый, пусть я – Волга.И бегу, на несчастье, яВ воды Каспия,В воды Каспия…
«Уставший от войны, придешь домой…»
Уставший от войны, придешь домой,Согреешь молока, нарежешь хлеба,И растянувшись на тахте, посмотришь в небоСквозь потолок потрескавшийся свой.
Увидишь звезды, белые как соль,В огромном небе над огромным миром –Свои маршруты, нанесенные пунктиром,Проложенные кем-то через боль.
Раскинешь в стороны мозолистые руки,Вдохнешь всей грудью, загорелой, впалой,И воспаришь над байкой одеяла,Оставив комнате свои дневные муки…
«Ты куда-то шел…»
Ты куда-то шел –Я была травойПод твоей рукой,Мягкою травойИзумрудною.
Ты о чем-то думал –Я была стеклом.Ты к стеклу томуПрислонившись лбом,Тишину взрывалДумой трудною.
Ты чего-то ждал,Долго-долго ждал,Кулаки сжимал,Сомневался.Я была с тобойТетивой тугой.Я была с тобой…
Ты дошел.Додумал.И дождался.
«О тебе пою, о тебе молчу…»
О тебе пою, о тебе молчу,В тебя, как в колодец, шепчу:
Пожалей меня –Не ходи ко мне,И, в груди унявЗлое тиканье,Стороной ступай,За версту мой домОбходи.
Голос твой звучит –Так моя рукаНервно теребитБахрому платка.Горьким медом словНе пои меня,Пощади.
На моем двореНе сбивай росы,Двери отперев,Не руби косы…
Мой горячий лобПоцелуямиОстуди…
«Вот!..»
Вот!Интересно – только если взахлеб!Сначала кипишь, а потом озноб.Ешь кусками, ломтями, пригоршнями,В себя помещая невозможное!Пьешь,И течет по подбородку.ЛьешьМасло на раскаленную сковородку,И оно шипит, скворчит, обжигает,Но тебя эта какофония не пугает!Срываешься с поводка ошалелым псом,Бежишь туда, где сегодня дом,Голодный, пьяный,Переполненный чувством,Почти безызъянный,Голову с хрустомЗабросивший вверх –Посмотреть на звезды…
~ 4 ~