«Низко ж ты ценишь мой уголек, — сказал Поверженный Князь, —Ежели в ад вознамерились влезть, меня о том не спросясь!Я слишком с Адовой плотью в родстве, мной небрегать не резон,Я с Богом скандалю из-за него со дня, как создан был он.Садись, садись на изгарь и мне четко и ясно ответь,Какое зло успел совершить, пока не пришлось помереть.»И Томплинсон поглядел горе и увидел в Адской ДыреЧрево красновато красной звезды, казнимой в жутком пылу.«В былые дни на земле, — он сказал, — меня обольстила одна,И, если ты ее призовешь, на все ответит она.»«Учтем: не глуп по части прелюб, — но это мелкий пример!Ведь ты же, брат, у адовых Врат, а это не Беркли-сквер;Хоть свистнем с постели твою любовь — она не придет небось!За грех, совершенный двоими вдвоем, каждый ответит поврозь!»А ветер, дующий меж миров, как нож его потрошил,И Томплинсон рассказывать стал о том, как в жизни грешил:«Однажды! Я взял и смерть осмеял, дважды — любовный искус,Трижды я Господа Бога хулил, чтоб знали, каков я не трус.»Дьявол печеную душу извлек, поплевал и оставил стыть:«Пустая тщета на блаженного шута топливо переводить!Ни в пошлых шутках не вижу цены, ни в глупом фиглярстве твоем,И не зачем мне джентльменов будить, спящих у топки втроем!»Участия Томплинсон не нашел, встречь воззрившись и вспять.От Адовых Врат ползла пустота опять в него и опять.«Я же слыхал, — сказал Томплинсон. — Про это ж была молва!Я же в бельгийской книжке читал французского лорда слова!»«Слыхал, читал, узнавал, — ну и ну! — мастер ты бредни молоть!Сам ты гордыне своей угождал? Тешил греховную плоть?»И Томплинсон решетку затряс, вопя:«Пусти меня в Ад! С женою ближнего своего я был плотски был близковат!»Дьявол слегка улыбнулся и сгреб угли на новый фасон:«И это ты вычитал, а, Томплинсон?» — «И это!» — сказал Томплинсон.Нечистый дунул на ногти, и вмиг отряд бесенят возник,