И он им сказал: «К нам тут нахал мужеска пола проник!Просеять его меж звездных сит! Просеять малейший порок!Адамов род к упадку идет, коль вверил такому порок!»Эмпузина рать, не смея взирать в огонь из-за голизныИ плачась, что грех им не дал утех, по младости, мол не грешны! —По углям помчалась за сирой душой, копаясь в ней без конца;Так дети шарят в вороньем гнезде или в ларце отца.И вот, ключки назад протащив, как дети, натешившись впрок,Они доложили: «В нем нету Души, какою снабдил его Бог!Мы выбили бред брошюр и газет, и книг, и вздорный сквозняк,И уйму краденых душ, но его души не найдем никак!Мы катали его, мы мотали его, мы пытали его огнем,И, если как надо был сделан досмотр, душа не находится в нем!»Нечистый голову свесил на грудь и басовито изрек:«Я слишком с Адамовой плотью в родстве, чтоб этого гнать за порог.Здесь адская пасть, и ниже не пасть, но если б таких я пускал,Мне б рассмеялся за это в лицо кичливый мой персонал;Мол стало не пекло у нас, а бордель, мол, я не хозяин, а мот!Ну, стану ль своих джентльменов я злить, ежили гость — идиот?»И дьявол на душу в клочках поглядел, ползущую в самый пыл,И вспомнил о Милосердье святом, хоть фирмы честь не забыл.«И уголь получишь ты от меня, и сковородку найдешь,Коль душекрадцем ты выдумал стать», — и сказал Томплинсон: «А кто ж?»Враг Человеческий сплюнул слегка — забот его в сердце несть:«У всякой блохи поболе грехи, но что-то, видать в тебе есть!И я бы тебя бы за это впустил, будь я хозяин один,Но свой закон Гордыне сменен, и я ей не господин.Мне лучше не лезть, где Мудрость и Честь, согласно проклятью сидят!Тебя ж вдвоем замучат сейчас Блудница сия и Прелат.Не дух ты, не гном. Ты, не книга, не зверь, вещал преисподней Князь, —Я слишком с Адамовой плотью в родстве, шутить мне с тобою не след.Ступай хоть какой заработай грешок! Ты — человек или нет!Спеши! В катафалк вороных запрягли. Вот-вот они с места возьмут.Ты — скверне открыт, пока не закрыт. Чего же ты мешкаешь тут?Даны зеницы тебе и уста, изволь же их отверзать!Неси мой глагол Человечьим Сынам, пока не усопнешь опять:За грех, совершенный двоими вдвоем, поврозь подобьют итог!И… Да поможет тебе, Томплинсон, твой книжный заемный бог!»