И когда среди мрака снопамиИскры станут кружиться в дыму,Я умчусь с огневыми кругамиИ настигну Тебя в терему.
Видно, дни золотые пришли…
Видно, дни золотые пришли.Все деревья стоят, как в сияньи.Ночью холодом веет с земли;Утром белая церковь вдалиИ близка и ясна очертаньем.
Всё поют и поют вдалеке,Кто поет – не пойму; а казалось,Будто к вечеру там, на реке –В камышах ли, в сухой осоке, –И знакомая песнь раздавалась.
Только я не хочу узнавать.Да и песням знакомым не верю.Всё равно – мне певца не понять.От себя ли скрыватьРоковую потерю?
Кругом далекая равнина…
Кругом далекая равнина,Да толпы обгорелых пнейВнизу – родимая долина,И тучи стелятся над ней.
Ничто не манит за собою,Как будто даль сама близка.Здесь между небом и землеюЖивет угрюмая тоска.
Она и днем и ночью роетВ полях песчаные бугры.Порою жалобно завоетИ вновь умолкнет – до поры.
И всё, что будет, всё, что было,Холодный и бездушный прах,Как эти камни над могилойЛюбви, затерянной в полях
Я всё гадаю над тобою…
Я всё гадаю над тобою,Но, истомленный ворожбой,Смотрю в глаза твои пороюИ вижу пламень роковой.
Или великое свершилось,И ты хранишь завет временИ, озаренная, укрыласьОт дуновения племен?
Но я, покорствуя заране,Знай, сохраню святой завет.Не оставляй меня в туманеТвоих первоначальных лет.
Лежит заклятье между нами,Но, в постоянстве недвижим,Скрываю родственное пламяПод бедным обликом своим.
Нет конца лесным тропинкам…
Нет конца лесным тропинкам.Только встретить до звездыЧуть заметные следы…Внемлет слух лесным былинкам
Всюду ясная молваОб утраченных и близких…По верхушкам елок низкихПерелетные слова…
Не замечу ль по былинкамПотаенного следа…Вот она – зажглась звезда!Нет конца лесным тропинкам.
Мчит меня мертвая сила…
Мчит меня мертвая сила,Мчит по стальному пути.Небо уныньем затмило,В сердце – твой голос: «Прости».
Да, и в разлуке чиста тыИ непорочно свята.Вон огневого закатаЯсная гаснет черта.
Нет безнадежного горя!Сердце – под гнетом труда,А на небесном просторе –Ты – золотая звезда.
Посвящение
Встали надежды пророка –Близки лазурные дни.Пусть лучезарность востокаСкрыта в неясной тени.
Но за туманами сладкоЧуется близкий рассвет.Мне мировая разгадкаЭтот безбрежный поэт.
Здесь – голубыми мечтамиСветлый возвысился храм.Все голубое – за ВамиИ лучезарное – к Вам.
Пройдет зима – увидишь ты…
Пройдет зима – увидишь тыМои равнины и болотаИ скажешь: «Сколько красоты!Какая мертвая дремота!»
Но помни, юная, в тишиМоих равнин хранил я думыИ тщетно ждал твоей души,Больной, мятежный и угрюмый.
Я в этом сумраке гадал,Взирал в лицо я смерти хладнойИ бесконечно долго ждал,В туманы всматриваясь жадно.
Но мимо проходила ты, –Среди болот хранил я думы,И этой мертвой красотыВ душе остался след угрюмый.
Встану я в утро туманное…
Встану я в утро туманное,Солнце ударит в лицо.Ты ли, подруга желанная,Всходишь ко мне на крыльцо?
Настежь ворота тяжелые!Ветром пахнуло в окно!Песни такие веселыеНе раздавались давно!
С ними и в утро туманноеСолнце и ветер в лицо!С ними подруга желаннаяВсходит ко мне на крыльцо!
Снова ближе вечерние тени…
Снова ближе вечерние тени,Ясный день догорает вдали.Снова сонмы нездешних виденииВсколыхнулись – плывут – подошли.
Что же ты на великую встречуНе вскрываешь свои глубины?Или чуешь иного предтечуНесомненной и близкой весны?
Чуть во мраке светильник завижуПоднимусь и, не глядя, лечу.Ты жив сумраке, милая, ближеК неподвижному жизни ключу.
Хранила я среди младых созвучий…
Хранила я среди младых созвучийЗадумчивый и нежный образ дня.Вот дунул вихрь, поднялся прах летучий,И солнца нет, и сумрак вкруг меня.
Но в келье – май, и я живу, незрима,Одна, в цветах, и жду другой весны.Идите прочь – я чую серафима,Мне чужды здесь земные ваши сны.
Идите прочь, скитальцы, дети, боги!Я расцвету еще в последний день,Мои мечты – священные чертоги,Моя любовь – немеющая тень.