При посылке роз
Смотрел отвека бог лукавыйНа эти душные цветы.Их вековечною отравойДыши и упивайся ты.
С их страстной, с их истомной леньюВ младые сумерки твоиИ пламенной и льстивой теньюВойдут мечтания мои.
Неотвратимы и могучи,И без свиданий, и без встреч,Они тебя из душной тучиЖивою молньей будут жечь.
Ночь на новый год
Лежат холодные туманы,Горят багровые костры.Душа морозная СветланыВ мечтах таинственной игры.Скрипнет снег – сердца займутся –Снова тихая луна.За воротами смеются,Дальше – улица темна.Дай взгляну на праздник смеха,Вниз сойду, покрыв лицо!Ленты красные – помеха,Милый глянет на крыльцо…Но туман не шелохнется,Жду полуночной поры.Кто-то шепчет и смеется,И горят, горят костры…Скрипнет снег – в морозной далиТихий, крадущийся свет.Чьи-то санки пробежали…«Ваше имя?» – Смех в ответ.Вот поднялся вихорь снежный,Побелело всё крыльцо…И смеющийся, и нежныйЗакрывает мне лицо…Лежат холодные туманы,Бледнея, крадется луна.Душа задумчивой СветланыМечтой чудесной смущена…
Бегут неверные дневные тени…
С. Соловьеву
Бегут неверные дневные тени.Высок и внятен колокольный зов.Озарены церковные ступени,Их камень жив – и ждет твоих шагов.
Ты здесь пройдешь, холодный камень тронешь,Одетый страшной святостью веков,И, может быть, цветок весны уронишьЗдесь, в этой мгле, у строгих образов.
Растут невнятно розовые тени,Высок и внятен колокольный зов,Ложится мгла на старые ступени…Я озарен – я жду твоих шагов.
Высоко с темнотой сливается стена…
Высоко с темнотой сливается стена,Там – светлое окно и светлое молчанье.Ни звука у дверей, и лестница темна,И бродит по углам знакомое дрожанье.
В дверях дрожащий свет и сумерки вокруг.И суета и шум на улице безмерней.Молчу и жду тебя, мой бедный, поздний друг,Последняя мечта моей души вечерней.
Там, в полусумраке собора…
Там, в полусумраке собора,В лампадном свете образа.Живая ночь заглянет скороВ твои бессонные глаза.
В речах о мудрости небеснойЗемные чуятся струи.Там, в сводах – сумрак неизвестный,Здесь – холод каменной скамьи.
Глубокий жар случайной встречиДохнул с церковной высотыНа эти дремлющие свечи,На образа и на цветы.
И вдохновительно молчанье,И скрыты помыслы твои,И смутно чуется познаньеИ дрожь голубки и змеи.
Я укрыт до времени в приделе…
Я укрыт до времени в приделе,Но растут великие крыла.Час придет – исчезнет мысль о теле,Станет высь прозрачна и светла.
Так светла, как в день веселой встречи,Так прозрачна, как твоя мечта.Ты услышишь сладостные речи,Новой силой расцветут уста
Мы с тобой подняться не успели, –Загорелся мой тяжелый щит.Пусть же ныне в роковом приделе,Одинокий, в сердце догорит.
Новый щит я подниму для встречи,Вознесу живое сердце вновь.Ты услышишь сладостные речи,Ты ответишь на мою любовь.
Час придет – в холодные метелиДаль весны заглянет, весела.Я укрыт до времени в приделе,Но растут всемощные крыла.
Вдали мигнул огонь вечерний…
Вдали мигнул огонь вечерний –Там расступились облака.И вновь, как прежде, между тернийМоя дорога нелегка.
Мы разошлись, вкусивши обаПредчувствий неги и земли.А сердце празднует до гробаЗарю, мигнувшую вдали.
Так мимолетно перед намиПерепорхнула жизнь – и жаль:Всё мнится – зорь вечерних пламяВ последний раз открыло даль.
Сны раздумий небывалых…
Сны раздумий небывалыхСтерегут мой день.Вот видений запоздалыхПламенная тень.
Все лучи моей свободыЗаалели там.Здесь снега и непогодыОкружили храм.
Все виденья так мгновенны –Буду ль верить им?Но Владычицей вселенной,Красотой неизреченной,Я, случайный, бедный, тленный,Может быть, любим.
Дни свиданий, дни раздумийСтерегут в тиши…Ждать ли пламенных безумийМолодой души?
Иль, застывши в снежном храмеНе открыв лица,Встретить брачными дарамиВестников конца?