Я и молод, и свеж, и влюблен,Я в тревоге, в тоске и в мольбе,Зеленею, таинственный клен,Неизменно склоненный к тебе.Теплый ветер пройдет по листамЗадрожат от молитвы стволы,На лице, обращенном к звездам,Ароматные слезы хвалы.Ты придешь под широкий шатерВ эти бледные сонные дниЗаглядеться на милый убор,Размечтаться в зеленой тени.Ты одна, влюблена и со мной,Нашепчу я таинственный сон.И до ночи – с тоскою, с тобой,Я с тобой, зеленеющий клен.
Ужасен холод вечеров…
Ужасен холод вечеров,Их ветер, бьющийся в тревоге,Несуществующих шаговТревожный шорох на дороге.
Холодная черта зари –Как память близкою недугаИ верный знак, что мы внутриНеразмыкаемого круга.
Свет в окошке шатался…
Свет в окошке шатался,В полумраке – один –У подъезда шепталсяС темнотой арлекин.
Был окутанный мглоюБело-красный нарядНаверху – за стеною –Шутовской маскарад.
Там лицо укрывалиВ разноцветную ложь.Но в руке узнавалиНеизбежную дрожь.
«Он» – мечом деревяннымНачертал письмена.Восхищенная странным,Потуплялась «Она».
Восхищенью не веря,С темнотою – один –У задумчивой двериХохотал арлекин.
Тебе, Тебе, с иного света…
Тебе, Тебе, с иного света,Мой Друг, мой Ангел, мой Закон!Прости безумного поэта,К тебе не возвратится он.
Я был безумен и печален,Я искушал свою судьбу,Я золотистым сном ужаленИ чаю таинства в гробу.
Ты просияла мне из ночи,Из бедной жизни увела,Ты долу опустила очи,Мою Ты музу приняла.
В гробу я слышу голос птичий,Весна близка, земля сыра.Мне золотой косы девичьейПонятна томная игра.
Без Меня б твои сны улетали…
Без Меня б твои сны улеталиВ безжеланно-туманную высь,Ты воспомни вечерние дали,В тихий терем, дитя, постучись.
Я живу над зубчатой землею,Вечерею в Моем терему.Приходи, Я тебя успокою,Милый, милый, тебя обниму.
Отошла Я в снега без возврата,Но, холодные вихри крутя,На черте огневого закатаНачертала Я Имя, дитя…
В чужбину по гудящей стали…
В чужбину по гудящей сталиЛечу, опомнившись едва,И, веря обещаньям дали,Твержу вчерашние слова.
Теперь я знаю: где-то в мире,За далью каменных дорог,На страшном, на последнем пиреДля нас готовит встречу бог.
И нам недолго любоватьсяНа эти, здешние пиры:
Пред нами тайны обнажатся,Возблещут новые миры.
Золотистою долиной…
Золотистою долинойТы уходишь, нем и дик.Тает в небе журавлиныйУдаляющийся крик.
Замер, кажется, в зенитеГрустный голос, долгий звук.Бесконечно тянет нитиТоржествующий паук.
Сквозь прозрачные волокнаСолнце, света не тая,Праздно бьет в слепые окнаОпустелого жилья.
За нарядные одеждыОсень солнцу отдалаУлетевшие надеждыВдохновенного тепла.
Я вышел в ночь – узнать, понять…
Я вышел в ночь – узнать, понятьДалекий шорох, близкий ропот,Несуществующих принять,Поверить в мнимый конский топот.
Дорога, под луной бела,Казалось, полнилась шагами.Там только чья-то тень брелаИ опустилась за холмами.
И слушал я – и услыхал:Среди дрожащих лунных пятенДалеко, звонко конь скакал,И легкий посвист был понятен.
Но здесь, и дальше – ровный звук,И сердце медленно боролось,О, как понять, откуда стук,Откуда будет слышен голос?
И вот, слышнее звон копыт,И белый конь ко мне несется…И стало ясно, кто молчитИ на пустом седле смеется.
Я вышел в ночь – узнать, понятьДалекий шорох, близкий ропот,Несуществующих принять,Поверить в мнимый конский топот.
Давно хожу я под окнами…
Давно хожу я под окнами,Но видел ее лишь раз.Я в небе слежу за волокнамиИ думаю: день погас.
Давно я думу печальнуюВсю отдал за милый сон.Но песню шепчу прощальнуюИ думаю: где же он?
Она окно занавесила –Не смотрит ли милый глаз?Но сердцу, сердцу не веселоЯ видел ее лишь раз.
Погасло небо осеннееИ розовый небосклон.А я считаю мгновенияИ думаю: где же сон?
В городе колокол бился…
В городе колокол бился,Поздние славя мечтыЯ отошел и молилсяТам, где провиделась Ты
Слушая зов иноверца,Поздними днями дыша,Билось по-прежнему сердце,Не изменялась душа.
Всё отошло, изменило,Шепчет про душу мою…Ты лишь Одна сохранилаДревнюю Тайну Свою.