Утром я подошел и запел,И не скроешь – услышала ты,Только голос ответный звенел,И, качаясь, белели цветы…
Погружался я в море клевера…
Погружался я в море клевера,Окруженный сказками пчел.Но ветер, зовущий с севера,Мое детское сердце нашел.
Призывал на битву равнинную –Побороться с дыханьем небес.Показал мне дорогу пустынную,Уходящую в темный лес.
Я иду по ней косогорамиИ смотрю неустанно вперед,Впереди с невинными взорамиМое детское сердце идет.
Пусть глаза утомятся бессонные,Запоет, заалеет пыль…Мне цветы и пчелы влюбленныеРассказали не сказку – быль.
Зимний ветер играет терновником…
Зимний ветер играет терновником,Задувает в окне свечу.Ты ушла на свиданье с любовником.Я один. Я прощу. Я молчу.
Ты не знаешь, кому ты молишься, –Он играет и шутит с тобой.О терновник холодный уколешься,Возвращаясь ночью домой.
Но, давно прислушавшись к счастию,У окна я тебя подожду.Ты ему отдаешься со страстию.Всё равно. Я тайну блюду.
Всё, что в сердце твоем туманится,Станет ясно в моей тишине.И когда он с тобой расстанется,Ты признаешься только мне.
Снова иду я над этой пустынной равниной…
Снова иду я над этой пустынной равниной.Сердце в глухие сомненья укрыться не властно.Что полюбил я в твоей красоте лебединой –Вечно прекрасно, но сердце несчастно.
Я не скрываю, что плачу, когда поклоняюсь,Но, перейдя за черту человеческой речи,Я и молчу, и в слезах на тебя улыбаюсь:Проводы сердца – и новые встречи.
Снова нахмурилось небо, и будет ненастье.Сердцу влюбленному негде укрыться от боли.Так и счастливому страшно, что кончится счастьеТак и свободный боится неволи.
Всё ли спокойно в народе?..
– Всё ли спокойно в народе?– Нет. Император убит.Кто-то о новой свободеНа площадях говорит.
– Все ли готовы подняться?– Нет. Каменеют и ждут.Кто-то велел дожидаться.Бродят и песни поют.
– Кто же поставлен у власти?– Власти не хочет народ.Дремлют гражданские страсти –Слышно, что кто-то идет.
– Кто ж он, народный смиритель?– Темен, и зол, и свиреп:Инок у входа в обительВидел его – и ослеп.
Он к неизведанным безднамГонит людей, как стада…Посохом гонит железным…– Боже! Бежим от Суда!
Мне снились веселые думы…
Мне снились веселые думы,Мне снилось, что я не один…Под утро проснулся от шумаИ треска несущихся льдин.
Я думал о сбывшемся чуде…А там, наточив топоры,Веселые красные люди,Смеясь, разводили костры:
Смолили тяжелые челны…Река, распевая, неслаИ синие льдины, и волны,И тонкий обломок весла…
Пьяна от веселого шума.Душа небывалым полна…Со мною – весенняя дума,Я знаю, что Ты не одна…
Отворяются двери – там мерцанья…
Отворяются двери – там мерцанья,И за ярким окошком – виденья.Не знаю – и не скрою незнанья,Но усну – и потекут сновиденья.
В тихом воздухе – тающее, знающее…Там что-то притаилось и смеется.Что смеется? Мое ли, вздыхающее,Мое ли сердце радостно бьется?
Весна ли за окнами – розовая, сонная?Или это Ясная мне улыбается?Или только мое сердце влюбленное?Или только кажется? Или все узнается?
Я вырезал посох из дуба…
Я вырезал посох из дубаПод ласковый шопот вьюгиОдежды бедны и грубы,О, как недостойны подруги!
Но найду, и нищий, дорогу,Выходи, морозное солнце!Проброжу весь день, ради бога,Ввечеру постучусь в оконце.
И откроет белой рукоюПотайную дверь предо мноюМолодая, с золотой косою,С ясной, открытой душою.
Месяц и звезды в косах…«Входи, мой царевич приветный».И бедный дубовый посохЗаблестит слезой самоцветной…
У забытых могил пробивалась трава…
С. Соловьеву
У забытых могил пробивалась трава.Мы забыли вчера… И забыли слова…И настала кругом тишина…
Этой смертью отшедших, сгоревших дотла,Разве Ты не жива? Разве Ты не светла?Разве сердце Твое – не весна?
Только здесь и дышать, у подножья могил,Где когда-то я нежные песни сложилО свиданьи, быть может, с Тобой.
Где впервые в мои восковые чертыОтдаленною жизнью повеяла Ты,Пробиваясь могильной травой.
Я был весь в пестрых лоскутьях…
Я был весь в пестрых лоскутьях,Белый, красный, в безобразной маскеХохотал и кривлялся па распутъях,И рассказывал шуточные сказки.