В Воскресенье ВербноеЗавтра встану перваяДля святого дня.
Иванова ночь
Мы выйдем в сад с тобою, скромной,И будем странствовать одни.Ты будешь за травою темнойИскать купальские огни.
Я буду ждать с глубокой веройЧудес, желаемых тобой:Пусть вспыхнет папоротник серыйПод встрепенувшейся рукой.
Ночь полыхнет зеленым светом, –Ведь с нею вместе вспыхнешь ты,Упоена в волшебстве этомДвойной отравой красоты!
Я буду ждать, любуясь втайне,Ночных желаний не будя.Твоих девичьих очертаний –Не бойся – не спугну, дитя!
Но если ночь, встряхнув ветвями,Захочет в небе изнемочь,Я загляну в тебя глазамиТуманными, как эта ночь.
И будет миг, когда ты снидешьЕще в иные небеса.И в новых небесах увидишьЛишь две звезды – мои глаза.
Миг! В этом небе глаз упорныхТы вся отражена – смотри!И под навес ветвей узорныхПроникло таинство зари.
Сольвейг
Сергею Городецкому
Сольвейг прибегает на лыжах.
«Пер Гюнт»
Сольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне,Улыбнулась пришедшей весне!
Жил я в бедной и темной избушке моейМного дней, меж камней, без огней.
Но веселый, зеленый твой глаз мне блеснул –Я топор широко размахнул!
Я смеюсь и крушу вековую сосну,Я встречаю невесту – весну!
Пусть над новой избойБудет свод голубой –Полно соснам скрывать синеву!
Это небо – твое!Это небо – мое!Пусть недаром я гордым слыву!
Жил в лесу, как во сне,Пел молитвы сосне,Надо мной распростершей красу.
Ты пришла – и светло,Зимний сон разнесло,И весна загудела в лесу!Слышишь звонкий топор? Видишь радостный взор,На тебя устремленный в упор?
Слышишь песню мою? Я крушу и поюПро весеннюю Сольвейг мою!
Под моим топором, распевая хвалы,Раскачнулись в лазури стволы!
Голос твой – он звончей песен старой сосны!Сольвейг! Песня зеленой весны!
Ты был осыпан звездным цветом…
Г. Гюнтеру
Ты был осыпан звездным цветомЕе торжественной весны,И были пышно над поэтомВосторг и горе сплетены.
Открылось небо над тобою,Ты слушал пламенный хорал,День белый с ночью голубоюЗарею алой сочетал.
Но в мирной безраздумной синиОчарованье доцвело,И вот – осталась нежность линийИ в нимбе пепельном чело.
Склонясь на цвет полуувядший,Стремиться не устанешь ты,Но заглядишься, ангел падший,В двойные, нежные черты.
И, может быть, в бреду ползучем,Межу не в силах обойти,Ты увенчаешься колючимВенцом запретного пути.
Так, – не забудь в венце из терний,Кому молился в первый раз,Когда обманет свет вечернийРасширенных и светлых глаз.
Прошли года, но ты – всё та же…
Я знал ее еще тогда,
В те баснословные года.
Прошли года, но ты – всё та же:Строга, прекрасна и ясна;Лишь волосы немного глаже,И в них сверкает седина.
А я – склонен над грудой книжной,Высокий, сгорбленный старик, –С одною думой непостижнойСмотрю на твой спокойный лик.
Да. Нас года не изменили.Живем и дышим, как тогда,И, вспоминая, сохранилиТе баснословные года…
Их светлый пепел – в длинной урне.Наш светлый дух – в лазурной мгле.И всё чудесней, всё лазурней –Дышать прошедшим на земле.
Ангел-хранитель
Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле.Во мгле, что со мною всегда на земле.
За то, что ты светлой невестой была,За то, что ты тайну мою отняла.
За то, что связала нас тайна и ночь,Что ты мне сестра, и невеста, и дочь.
За то, что нам долгая жизнь суждена,О, даже за то, что мы – муж и жена!
За цепи мои и заклятья твои.За то, что над нами проклятье семьи.
За то, что не любишь того, что люблю.За то, что о нищих и бедных скорблю.
За то, что не можем согласно мы жить.За то, что хочу и не смею убить –
Отмстить малодушным, кто жил без огня,Кто так унижал мой народ и меня!
Кто запер свободных и сильных в тюрьму,Кто долго не верил огню моему.
Кто хочет за деньги лишить меня дня,Собачью покорность купить у меня…
За то, что я слаб и смириться готов,Что предки мои – поколенье рабов,
И нежности ядом убита душа,И эта рука не поднимет ножа…
Но люблю я тебя и за слабость мою,За горькую долю и силу твою.
Что огнем сожжено и свинцом залито –Того разорвать не посмеет никто!
С тобою смотрел я на эту зарю –С тобой в эту черную бездну смотрю.
И двойственно нам приказанье судьбы:Мы вольные души! Мы злые рабы!
Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди!Огонь или тьма – впереди?