Угар
Заплетаем, расплетаемНити дьявольской Судьбы,Звуки ангельской трубы.Будем счастьем, будем раем,Только знайте: вы – рабы.
Мы ребенку кудри чешем,Песни длинные поем,Поиграем и потешим –Будет маленьким царем,Царь повырастет потом…
Вот ребенок засыпаетНа груди твоей, сестра…Слышишь, он во сне вздыхает, –Видит красный свет костра:На костер идти пора!
Положи венок багряныйИз удушливых углейВ завитки его кудрей:Пусть он грезит в час румяный,Что на нем – венец царей…
Пойте стройную стихиру:Царь отходит почивать!Песня носится по миру –Будут ангелы вздыхать,Над костром, кружа, рыдать,Тихо в сонной колыбелиУспокоился царек.Девы-сестры улетели –Сизый стелется дымок,Рдеет красный уголек.
Тишина цветет
Здесь тишина цветет и движетТяжелым кораблем души,И ветер, пес послушный, лижетЧуть пригнутые камыши.
Здесь в заводь праздную желаньеСвои приводит корабли.И сладко тихое незнаньеО дальних ропотах земли.
Здесь легким образам и думамЯ отдаю стихи мои,И томным их встречают шумомРеки согласные струи.
И, томно опустив ресницы,Вы, девушки, в стихах прочли,Как от страницы до страницыВ даль потянули журавли.
И каждый звук был вам намекомИ несказанным каждый стих.И вы любили на широкомПросторе легких рифм моих.
И каждая навек узналаИ не забудет никогда,Как обнимала, целовала,Как пела тихая вода.
Так окрыленно, так напевно…
Так окрыленно, так напевноЦаревна пела о весне.И я сказал: «Смотри, царевна,Ты будешь плакать обо мне».
Но руки мне легли на плечи,И прозвучало: «Нет. Прости.Возьми свой меч. Готовься к сече.Я сохраню тебя в пути.
Иди, иди, вернешься молодИ долгу верен своему.Я сохраню мой лед и холод,Замкнусь в хрустальном терему.
И будет радость в долгих взорах,И тихо протекут года.Вкруг замка будет вечный шорох,Во рву – прозрачная вода…
Да, я готова к поздней встрече,Навстречу руки протянуТебе, несущему из сечиНа острие копья – весну».
Даль опустила синий пологНад замком, башней и тобой.Прости, царевна. Путь мой долог.Иду за огненной весной.
Ты можешь по траве зеленой…
Ты можешь по траве зеленойВсю церковь обойти,И сесть на паперти замшёной,И кружево плести.
Ты можешь опустить ресницы,Когда я прохожу,Поправить кофточку из ситца,Когда я погляжу.
Твои глаза еще невинны,Как цветик голубой,И эти косы слишком длинныДля шляпки городской.
Но ты гуляешь с красным бантомИ семячки лущишь,Телеграфисту с желтым кантомБукетики даришь.
И потому – ты будешь радаСквозь мокрую травуПрийти в туман чужого сада,Когда я позову.
Ищу огней – огней попутных…
Ищу огней – огней попутныхВ твой черный, ведовской предел.Меж темных заводей и мутныхОгромный месяц покраснел.
Его двойник плывет над лесомИ скоро станет золотым.Тогда – простор болотным бесам,И водяным, и лесовым.
Вертлявый бес верхушкой елиПроткнет небесный золотой,И долго будут петь свирели,И стадо звякать за рекой…
И дальше путь, и месяц выше,И звезды меркнут в серебре.И тихо озарились крышиВ ночной деревне, на горе.
Иду, и холодеют росы,И серебрятся о тебе,Всё о тебе, расплетшей косыДля друга тайного, в избе.
Дай мне пахучих, душных зелийИ ядом сладким заморочь,Чтоб, раз вкусив твоих веселий,Навеки помнить эту ночь.
Проклятый колокол
Вёсны и зимы меняли убранство.Месяц по небу катился – зловещий фонарь.Вы, люди, рождались с желаньем скорей умереть,Страхом ночным обессилены.
А над болотом – проклятый звонарьБил и будил колокольную медь.Звуки летели, как филины,В ночное пространство.
Колокол самый блаженный,Самый большой и святой,Тот, что утром скликал прихожан,По ночам расточал эти звуки.
Кто рассеет болотный туман,Хоронясь за ночной темнотой?Чьи качают проклятые рукиЭтот колокол пленный?
В час угрюмого звона я былПод стеной, средь болотной травы,Я узнал тебя, черный звонарь,Но не мне укротить твою медь!
Я в туманах бродил.Люди спали. О, люди! Пока не пробудитесь вы, –Месяц будет вам – красный, зловещий фонарь,Страшный колокол будет вам петь!
О жизни, догоревшей в хоре…
О жизни, догоревшей в хореНа темном клиросе твоем.О Деве с тайной в светлом взореНад осиянным алтарем.
О томных девушках у двери,Где вечный сумрак и хвала.О дальной Мэри, светлой Мэри,В чьих взорах – свет, в чьих косах – мгла.