Я буду мертвый – с лицом подъятым.Придет, кто больше на свете любит:В мертвые губы меня поцелует,Закроет меня благовонным платом.
Придут другие, разрыхлят глыбы,Зароют, – уйдут беспокойно прочь:Они обо мне помолиться могли бы,Да вот – помешала белая ночь!
Зачатый в ночь, я в ночь рожден…
Зачатый в ночь, я в ночь рожден,И вскрикнул я, прозрев:Так тяжек матери был стон,Так черен ночи зев.
Когда же сумрак поредел,Унылый день повлекКлубок однообразных дел,Безрадостный клубок.
Что быть должно – то быть должно,Так пела с детских летШарманка в низкое окно,И вот – я стал поэт.
Влюбленность расцвела в кудряхИ в ранней грусти глаз.И был я в розовых цепяхУ женщин много раз.
И всё, как быть должно, пошло:Любовь, стихи, тоска;Всё приняла в свое руслоСпокойная река.
Как ночь слепа, так я был слеп,И думал жить слепой…Но раз открыли темный склеп,Сказали: Бог с тобой.
В ту ночь был белый ледоход,Разлив осенних вод.Я думал: «Вот, река идет».И я пошел вперед.
В ту ночь река во мгле была,И в ночь и в темнотуТа – незнакомая – пришлаИ встала на мосту.
Она была – живой костерИз снега и вина.Кто раз взглянул в желанный взор,Тот знает, кто она.
И тихо за руку взялаИ глянула в лицо.И маску белую далаИ светлое кольцо.
«Довольно жить, оставь слова,Я, как метель, звонка,Иною жизнию жива,Иным огнем ярка».
Она зовет. Она манит.В снегах земля и твердь.Что мне поет? Что мне звенит?Иная жизнь? Глухая смерть?
С каждой весною пути мои круче…
С каждой весною пути мои круче,Мертвенней сумрак очей.С каждой весною ясней и певучейТаинства белых ночей.
Месяц ладью опрокинул в последнейБледной могиле, – и вотСтертые лица и пьяные бредни…Карты… Цыганка поет.
Смехом волнуемый черным и громким,Был у нас пламенный лик.Свет набежал. Промелькнули потемки.Вот он: бесстрастен и дик.
Видишь, и мне наступила на горло,Душит красавица ночь…Краски последние смыла и стерла…Что ж? Если можешь, пророчь…
Ласки мои неумелы и грубы.Ты же – нежнее, чем май.Что же? Целуй в помертвелые губы.Пояс печальный снимай.
Девушке
Ты перед ним – что стебель гибкий,Он пред тобой – что лютый зверь.Не соблазняй его улыбкой,Молчи, когда стучится в дверь.
А если он ворвется силой,За дверью стань и стереги:Успеешь – в горнице немилойСухие стены подожги.
А если близок час позорный,Ты повернись лицом к углу,Свяжи узлом платок свой черныйИ в черный узел спрячь иглу.
И пусть игла твоя вонзитсяВ ладони грубые, когдаВ его руках ты будешь биться,Крича от боли и стыда…
И пусть в угаре страсти грубойОн не запомнит, сгоряча,Твои оттиснутые зубыГлубоким шрамом вдоль плеча!
Когда я создавал героя…
Когда я создавал героя,Кремень дробя, пласты деля,Какого вечного покояБыла исполнена земля!Но в зацветающей лазуриУже боролись свет и тьма,Уже металась в синей буреОдежды яркая кайма…Щит ослепительно сверкучийСиял в разрыве синих туч,И светлый меч, пронзая тучи,Разил, как неуклонный луч…Еще не явлен лик чудесный,Но я провижу лик – зарю,И в очи молнии небеснойС чудесным трепетом смотрю!
Всюду ясность божия…
Всюду ясность божия,Ясные поля,Девушки пригожие,Как сама земля.
Только верить хочешь всё,Что на склоне летТы, душа, воротишьсяВ самый ясный свет.
Она пришла с заката…
Она пришла с заката.Был плащ ее заколотЦветком нездешних стран.
Звала меня куда-тоВ бесцельный зимний холодИ в северный туман.
И был костер в полночи,И пламя языкамиЛизало небеса.
Сияли ярко очи.И черными змеямиРаспуталась коса.
И змеи окрутилиМой ум и дух высокийРаспяли на кресте.
И в вихре снежной пылиЯ верен черноокойЗмеиной красоте.
Я миновал закат багряный…
Я миновал закат багряный,Ряды строений миновал,Вступил в обманы и туманы, –Огнями мне сверкнул вокзал…
Я сдавлен давкой человечьей,Едва не оттеснен назад…И вот – ее глаза и плечи,И черных перьев водопад…
Проходит в час определенный,За нею – карлик, шлейф влача…И я смотрю вослед, влюбленный,Как пленный раб – на палача…
Она проходит – и не взглянет,Пренебрежением казня…И только карлик не устанетГлядеть с усмешкой на меня.
Твое лицо мне так знакомо…