На утешенье, на забавуПей искрометное вино,Пока вино тебе по нраву,Пока не тягостно оно.
Сверкнут ли дерзостные очи –Ты их сверканий не отринь,Грехам, вину и страстной ночиШепча заветное «аминь».
Ведь всё равно – очарованьеПройдет, и в сумасшедший часТы, в исступленном покаяньи,Проклясть замыслишь бедных, нас.
И станешь падать – но толпоюМы все, как ангелы, чисты,Тебя подхватим, чтоб пятоюО камень не преткнулся ты…
8
Говорит смерть:
Когда осилила тревога,И он в тоске обезумел,Он разучился славить богаИ песни грешные запел.
Но, оторопью обуянный,Он прозревал, и смутный ройБылых видений, образ странныйЕго преследовал порой.
Но он измучился – и раннийЖар юности простыл – и вотТщета святых воспоминанийПред ним медлительно встает.
Он больше ни во что не верит,Себя лишь хочет обмануть,А сам – к моей блаженной двериОтыскивает вяло путь.
С него довольно славить бога –Уж он – не голос, только – стон.Я отворю. Пускай немногоЕще помучается он.
Черная кровь
1
В пол-оборота ты встала ко мне,Грудь и рука твоя видится мне.
Мать запрещает тебе подходить,Мне – искушенье тебя оскорбить!
Нет, опустил я напрасно глаза,Дышит, преследует, близко – гроза…
Взор мой горит у тебя на щеке,Трепет бежит по дрожащей руке…
Ширится круг твоего мне огня,Ты, и не глядя, глядишь на мня!
Пеплом подернутый бурный костер –Твой не глядящий, скользящий твой взор!
Нет! Не смирит эту черную кровьДаже – свидание, даже – любовь!
2
Я гляжу на тебя. Каждый демон во мнеПритаился, глядит.Каждый демон в тебе сторожит,Притаясь в грозовой тишине…И вздымается жадная грудь…Этих демонов страшных вспугнуть?Нет! Глаза отвратить, и не сметь, и не сметьВ эту страшную пропасть глядеть!
3
Даже имя твое мне презренно,Но, когда ты сощуришь глаза,Слышу, воет поток многопенный,Из пустыни подходит гроза.
Глаз молчит, золотистый и карий,Горла тонкие ищут персты…Подойди. Подползи. Я ударю –И, как кошка, ощеришься ты…
4
О, нет! Я не хочу, чтоб пали мы с тобойВ объятья страшные. Чтоб долго длились муки,Когда – ни расплести сцепившиеся руки,Ни разомкнуть уста – нельзя во тьме ночной!
Я слепнуть не хочу от молньи грозовой,Ни слушать скрипок вой (неистовые звуки!),Ни испытать прибой неизреченной скуки,Зарывшись в пепел твой горящей головой!
Как первый человек, божественным сгорая,Хочу вернуть навек на синий берег раяТебя, убив всю ложь и уничтожив яд…
Но ты меня зовешь! Твой ядовитый взглядИной пророчит рай! – Я уступаю, зная,Что твой змеиный рай – бездонной скуки ад.
5
Вновь у себя… Унижен, зол и рад.Ночь, день ли там, в окне?Вон месяц, как паяц, над кровлями громадГримасу корчит мне…
Дневное солнце – прочь, раскаяние – прочь!Кто смеет мне помочь?В опустошенный мозг ворвется только ночь,Ворвется только ночь!
В пустую грудь один, один проникнет взгляд,Вопьется жадный взгляд…Всё отойдет навек, настанет никогда,Когда ты крикнешь: Да!
6
Испугом схвачена, влекомаВ водоворот…Как эта комната знакома!И всё навек пройдет?
И, в ужасе, несвязно шепчет…И, скрыв лицо,Пугливых рук свивает крепчеПевучее кольцо…
…И утра первый луч звенящийСквозь желтых штор…И чертит бог на теле спящейСвой световой узор.
7
Ночь – как века, и томный трепет,И страстный бред,Уст о блаженно-странном лепет,В окне – старинный, слабый свет.
Несбыточные уверенья,Нет, не слова –То, что теряет всё значенье,Забрежжит бледный день едва…
Тогда – во взгляде глаз усталом –Твоя в нем ложь!Тогда мой рот извивом алымНа твой таинственно похож!
8
Я ее победил, наконец!Я завлек ее в мой дворец!
Три свечи в бесконечной дали.Мы в тяжелых коврах, в пыли.
И под смуглым огнем трех свечСмуглый бархат открытых плеч,
Буря спутанных кос, тусклый глаз,На кольце – померкший алмаз,
И обугленный рот в кровиЕще просит пыток любви…
А в провале глухих оконСмутный шелест многих знамен,
Звон, и трубы, и конский топ,И качается тяжкий гроб.– О, любимый, мы не одни!О, несчастный, гаси огни!..
– Отгони непонятный страх –Это кровь прошумела в ушах.
Близок вой похоронных труб,Смутен вздох охладевших губ: