Выбрать главу
Так зачем же занавеска? Аль кацап, хоть и женат, Позабыл семью и бога, И боится — подглядят.
Вот другой глаза таращит (Он, старик, дремал весь день) И в потемках видит: кто-то Перелез через плетень.
И за грядами, где бурый Хмель оборван и повис, У скамьи сошлись две тени И любовно обнялись.
Хуторок не скоро понял: «Что за черт!., одни!., впотьмах!..» Подошли, — скрипит ступенька — Спичка чиркнула в сенях…
Эге-ге! Дивчину вашу Не сберег и домовой… Вот каков наш астраханец! И добро бы холостой!
«Ах, грехи, грехи!» И утром Проболтался хуторок… Ахнув, бросила старушка Недовязанный чулок.
Видит, — внучка в новых бусах, И с нечесаной косой… «Ах, такая ты, сякая! Что ты сделала с собой!..»
Внучка вспыхнула, бормочет: «Я ли первая грешна!..» — То-то будет ад кромешный, Как воротится жена!..
Хуторки видали виды, Знают, правдой дорожа, Что такой любви с похмелья Недалеко до ножа.
И глядят уже сердито Друг на друга хуторки, Старикам такие шашни, Очевидно, не с руки…
Иногда, назло им, ночью Тут такая тишина, Так ярка в холодном небе Одинокая луна;
Так роса блестит на серых Паутинках лебеды, Что и ночью ясно видны Им знакомые следы.
И не только вдоль тропинки Слышен шелест резвых ног, Видно, чья перебегает Тень с порога на порог…
Иногда ж, назло им, тучи Так туманят глушь степей, Так дождит, что слышен гомон Землю роющих ключей;
Так тоскливо, что уж лучше Внучки дома не ищи; Тут всю ночь одна старуха Дрогнет лежа на печи.
Хуторки дрожат и жмутся, Внемля гулу голосов, Вою, свисту, бормотанью Разгулявшихся ветров.
Чу! не ведьма ли промчалась, Ухватясь за помело? Что-то шаркнуло по кровле… Клок соломы унесло.
Не бесов ли стая скачет, Не телега ли стучит? Не жена ли из-за Волги К другу милому спешит?
Хуторки не спят — и в страхе Чутко слушают впотьмах, Не слыхать ли ночью крика Или стука в воротах?!.
<1895>

«Если б смерть была мне мать родная…»

Если б смерть была мне мать родная, Как больное, жалкое дитя, На ее груди заснул бы я И, о злобах дня позабывая, О самом себе забыл бы я.
Но она — не мать, она — чужая, Грубо мстит тому, кто смеет жить, Мыслить и мучительно любить, И, покровы с вечности срывая, Не дает нам прошлое забыть.
<1897>

«И любя и злясь от колыбели…»

И любя и злясь от колыбели, Слез немало в жизни пролил я; Где ж они — те слезы? Улетели, Воротились к Солнцу бытия.
Чтоб найти все то, за что страдал я, И за горькими слезами я Полетел бы, если б только знал я, Где оно — то Солнце бытия?..
<1898>

«Еще не все мне довелось увидеть…»

Еще не все мне довелось увидеть… И вот одно осталось мне: Закрыв глаза, любить и ненавидеть Бесплодно, смутно — как во сне!
1898

МЕЧТАТЕЛЬ

(Юноша 30-х годов XIX столетия)

<Отрывки из поэмы>

Вера есть величайший акт человеческой свободы.

В. Жуковский

Мертвые суть невидимые, но не отсутствующие. Отдадим справедливость смерти.

Виктор Гюго
I
             Те образы, черты которых были Так живы, так знакомы не одним Моим глазам, и навсегда могилой Заслонены и даже как бы смыты Потоком лет — не призраки ли?.. Но Они как бы вернулись и — зовут… Или, безмолвствуя, мне указуют На прошлое. И в этом прошлом я Кажусь им тенью, мертвой для живых — Живой для них, — по существу такой же, Как и они.              И вижу я себя С другим лицом, в кругу других, когда-то Мне близких лиц… И вот одно из них, Которых тень иль дух неуловимый, Никем не ведомый, никем не зримый, В моей душе иль в памяти моей Приемлет вновь и цвет и очертанья И голос — это милое лицо Ровесника и друга школьных лет, Поэта-мистика, который мне вверял Наивные мечты свои. Увы! В тридцатые года романтик юный Сгорел от них, и на моих глазах Угас навеки…              Звали мы его Вадимом, а фамилия его Была Кирилин. Будь он жив, — быть может, Он так же бы боролся и с нуждой, И с неотвязной музой.                                            Но его чело Не знает терний, и он спит глубоко В сырой могиле, и могилы этой, Когда-то дорогой и орошенной Слезами и увенчанной цветами Из городских садов, теперь никто бы И не нашел… Не долговечно наше Посмертное жилище, как и все На свете.              Но каким воскрес он В моих воспоминаньях, как любимый Товарищ, пусть таким и выплывает На этот лист бумаги, для того, Чтоб перейти в печать или в камин — Что иногда почти одно и то же… ………..