ЭЛЕГИЯ
"И тесно и душно мне в области гор,"
И тесно и душно мне в области гор,
В глубоких вертепах, в гранитных лощинах:
Я вырос, на светлых холмах и равнинах
Привык побродить, разгуляться мой взор!
Мне своды небес чтоб высоко, высоко
Сияли открыты туда и сюда;
По краю небес чтоб тянулась гряда
Лесистых пригорков, синеясь далеко,
Далеко: там дышит свободнее грудь!
А горы да горы… они так и давят
Мне душу, суровые, словно заставят
Они мне желанный на родину путь!
ЭЛЕГИЯ
"В Гаштейне общий стол невыносимо худ,"
В Гаштейне общий стол невыносимо худ,
А немец им вполне доволен! Много блюд,
И очень дешево! Он вкуса в них не ищет,
И только будь ему недорога еда:
Он всякой дрянью сыт — и как он рад, когда
С нее же он еще и дрищет!
Взойди вон на эту безлесную гору,
Что выше окружных, подоблачных гор;
Душе там отрадно и вольно, а взору
Оттуда великий, чудесный простор.
Увидишь недвижное море громадных
Гранитных, ледяных и снежных вершин,
Отважные беги стремнин водопадных,
Расселины гор, логовища лавин,
Угрюмые пропасти, полные мглою,
И светлые холмы, поляны, леса,
И грады, и села внизу под тобою;
А выше тебя лишь одни небеса!
Любил он крепкие напитки, и не мало;
В свободные часы он их употреблял;
Но был всегда здоров и службу исполнял
Добропорядочно, — и дело не стояло
За ним; был духом тверд, глубокомыслен; слов
Не тратил попусту; но речью необильной
Умел он действовать решительно и сильно.
При случае умы своих учеников
Он ею поражал, как громом: так однажды,
Палимый жаждою, он воду пить не стал —
Другой Катон в пустыне! — и сказал,
Поморщившись: "Вода не утоляет жажды".
Струится и блещет, светло, как хрусталь,
Лазурное море; огнистая даль
Сверкает багрянцем, и ветер шумит
Попутный: легко твой корабль побежит;
Но, кормчий, пускаяся весело в путь,
Смотри ты, надежна ли медная грудь,
Крепки ль паруса корабля твоего,
Здоровы ль дубовые ребра его?
Ведь море лукаво у нас: неравно
Смутится и вдруг обуяет оно,
И страшною силой с далекого дна
Угрюмая встанет его глубина,
Расходится, будет кипеть, бушевать
Сердито, свирепо — и даст себя знать
Если б ты была Юнона,
А любовник твой Зевес,
Сад твой, милая Миньона,
Походил бы не на лес:
В нем не ландыши простые
Осеняла б тень дубов,
А блистательно-живые
Иакинфы золотые —
Драгоценности садов