СТИХИ НА ОБЪЯВЛЕНИЕ ПАМЯТНИКА ИСТОРИОГРАФУ Н.М. КАРАМЗИНУ
(Посвящаются А. И. Тургеневу)
Он памятник себе воздвиг чудесный, вечный, Достойный праведных похвал, И краше, чем кумир иль столб каменосечный, И тверже, чем литой металл! Тот славный памятник, отчизну украшая. О нем потомству говорит И будет говорить, покуда Русь святая Самой себе не изменит! Покуда внятны ей родимые преданья Давно скончавшихся веков Про светлые дела, про лютые страданья, Про жизнь и веру праотцов; Покуда наш язык, могучий и прекрасной, Их вещий, их заветный глас, Певучий и живой, звучит нам сладкогласно, И есть отечество у нас! Любя отечество душою просвещенной, И славу русскую любя, Труду высокому обрек он неизменно Все дни свои, всего себя; И полон им одним и с ним позабывая Призыв блистательных честей, И множество сует, какими жизнь мирская Манит к себе, влечет людей В свои объятия, и силу, и отвагу, И жажду чистого труда, И пылкую любовь к отечеству и благу, Мертвит и душит навсегда, В тиши работал он, почтенный собеседник Простосердечной старины, И ей сочувствуя, и правды проповедник, И не наемник новизны! Сказанья праотцов судил он нелукаво, Он прямодушно понимал Родную нашу Русь, — и совершил со славой Великий подвиг: написал Для нас он книгу книг: — и ясною картиной В ней обновилась старина. Вот первые князья с варяжскою дружиной, И веют наши знамена У цареградских стен! Вот Русь преображает Владимир — солнце древних лет, И с киевских высот ей царственно сияет Креста животворящий свет! Вот Ярослав, вот век усобицы кровавой, Раздор и трата бодрых сил; Вот благодушные и смелые Мстиславы, И Мономах, и Даниил! Вот страшный божий гнев: по всей земле тревога И шумны полчища татар; Им степь широкая, как тесная дорога; Везде война, везде пожар, И русские князья с поникшими главами Идут в безбожную орду! Вот рыцарство меча с железными полками И их побоище на льду; Великий Новгород с своею бурной волей, И Псков, Новугороду брат; Москва, святитель Петр, и Куликово поле; Вот уничтоженный Ахмат; Великий Иоанн, всей Руси повелитель, — И вот наш Грозный, внук его, Трех мусульманских царств счастливый покоритель — И кровопийца своего! Неслыханный тиран, мучитель непреклонный, Природы ужас и позор! В Москве за казнью казнь; у плахи беззаконной Весь день мясничает топор. По земским городам толпа кромешных бродит, Нося грабеж, губя людей, И бешено-свиреп, сам царь ее предводит, Глава усердных палачей! И ты, в страданиях смертельных цепенея, Ты все кровавые дела, Весь дикий произвол державного злодея, Спокойно ты перенесла, Святая Русь! Но суд истории свободно Свой приговор ему изрек; Царя мучителя oн проклял всенародно Из рода в род, из века в век! Вот сын тирана, — царь-смиренник молчаливой. Молитва, пост и тишина, И отдохнул народ под властью незлобивой, И царству слава отдана. Правитель Годунов; вот сам он на престоле; Но тень из гроба восстает И гибнет царь Борис: его не любит боле, Его не хочет свой народ! Бродяга царствует, воспитанник латинства, Он презирает наш закон, В Кремле он поселил соблазны и бесчинства Ночных скаканий шум и звон, И песни буйные, и струнное гуденье… Но чу! Набат и грозен крик! И бурно в Кремль идет народное волненье… Долой венчанный еретик! Вот Шуйский, мятежи — и самозванец новый, Клеврет строптивых поляков; Вот Михаил Скопин и братья Ляпуновы! Вот сотня доблих чернецов, Противу тьмы врагов громовая твердыня. В Москве знамена короля… В плену священный Кремль… поругана святыня. Мужайся, Русская земля! Великий подвиг свой он совершил со славой! О! сколько дум рождает в нас, И задушевных дум, текущий величаво Его пленительный рассказ, И ясный и живой, как волны голубые, Реки, царицы русских вод,