1835
21 апреля
Nunc est bibendum: nunc pede libero
Pulsanda tellus…
Hor., lib. I. Car. XXXVII [18]1
Сидит Людмила под окном, Часы вечернего досуга С ней делит старая подруга, И рассуждают — о пустом: О жизни будущего века, О мнимой младости своей, О воспитании детей, О прегрешеньях человека И злой политике чертей.2
Как сон души благочестивой, Беседа женская тиха, Когда без чувства, без греха Язык болтает неленивый; Но речи смелые летят, Они решительны и громки, Когда от сердца говорят Ребра Адамова потомки.3
"Ax боже мой! что вижу я! Душа пугается моя, Какими страшными толпами Идут студенты! И куда? Ей-богу, вольность им беда С их удалыми головами. О! будь я ректор! Я б дала Поступкам их другую славу; Их отвращала б ото зла И не пускала б за заставу… Смотрите: что у них в руках! Вино и трубки!!" — так судила, С душой на стареньких устах, Религиозная Людмила; Так непонятлив женский взор, Так суеверная старуха Мечтает видеть злого духа, Глядя на светлый метеор!4
Идут студенты. Неба своды Сияют мирною красой: Богам любезен пир свободы, И просвещенной и живой! Сыны ученья и забавы Небрежно, весело идут; Вперед! вперед! Вот у заставы, Где строго что-то берегут Игрушки мнительной державы.5
Чу! за границей городской Гремят студентские напевы: Их не поет старик плохой, Их не поют плохие девы; Но их поэзия мила Душе чувствительной и вольной, Как шум веселости застольной, Как вдохновенные дела.6
Туда, где Либгарт домовитый На лоне старческих отрад Проводит жизненный закат Своей души незнаменитой, Где обольстительно шумят Пруда серебряные воды И, сладостный певец природы, В тени раскидистых ветвей Весенний свищет соловей; Где, может быть, в минувши годы Сражались рыцари мечей, Громили чухон-дикарей, И, враг тиранства благородный, Отчизне гордо изменя, Садился Курбский на коня, С душой высокой и свободной! — Туда идут, рука с рукой, Отважно, громко восклицая, Студенты длинною толпой; И с ними Бахус удалой! И с ними радость удалая!