Суета сует и всяческая суета!
Соломон.9 мая 1824
Дерпт
Липы
И вымыслы нравятся, но для
полного удовольствия должно
обманывать себя и думать, что
они истина.
Карамзин1
На пурпуре ленивки драгоценной Красноречиво, пышно развалясь, Князь Петр Ильич Хрулев уединенно Курил гаванскую сигару. Князь Глядел сурово, думал беспокойно: Табачный дым небрежно и нестройно Из-под усов на воздух он бросал; Обыкновенно ж он его пускал Отчетисто, красивыми кружками. Что ж занимало голову его? На поприще служенья своего Блистает он чинами и звездами, Он и богат, и знатен, и силен, Чего ж ему, о чем же думал он? Быть может, он воспоминал тоскливо Прекрасные, былые дни свои И молодость, когда он цвел счастливо Избытком сил, для жизни и любви; Когда он бойко, славно рисовался Перед полком; иль негой упивался В шуму высоких, царственных потех, Где он имел решительный успех У первых лиц, где был он несравненно Умен, и мил, и ловок, и остер, И привлекал к себе огнистый взор И сладку речь красавицы надменной. Быть может, он воспоминал те дни И думал: "Ах, зачем прошли они!" Они прошли как сон пустой; а ныне Куда судьба его перенесла! Он здесь один, и словно как в пустыне, И кучами кругом его дела Прескучные; он толку в них не видит И знает, что добра из них не выдет; Тoска ему, невыносимо дик Его большой бузанский пашалык: Сама его столица как могила. Здесь он завял и сердцем и умом В глуши. Да нет, он думал не о том. Забота в нем кипела и бродила Важнейшая: он преисполнен был Дум глубочайших. Вот он позвонил. И перед ним, нагнувшись и блистая, Лакей как тут. "Крумахера ко мне!" Лакей ушел. Забота вот какая Смущала князя: в этом Бузане, Где все еще и пошло и уныло, Полезно бы, прекрасно б даже было, Притом же и не слишком мудрено, Бульвар устроить! Так и решено. Покончена работа черновая, Лишь осенью деревья насадить; Но вдруг приказ: бульваром поспешить! И чтобы он к шестнадцатому мая И непременно весь отделан был. Об этом князь бумагу получил За чаем; он задумался над нею: "Срок очень мал! Всего-то восемь дней! Так как мне быть, когда же я успею? Где я возьму такую тьму людей? Бульвар велик; нет, это слишком скоро! Стоят жары, теперь садить неспоро, Деревья будет нужно поливать Весь день, — да где их столько и набрать? Лес за семь верст! И лес какой же? Хвойный! А липы редки в этой стороне, А нужны липы; что же делать мне? Ну как тут быть?" Князь думал беспокойно, И мысли в нем, одна другой черней, Как волны вод, когда ревет Борей. Вошел Крумахер. Чинно поклонился. Князь объяснил ему и прочитал Бумагу. Тот ничуть не удивился Разумному приказу и сказал: "Так надобно, не мешкая, за дело, И чтоб оно без устали кипело, — Прикажете, я завтра же начну Распоряжаться, мигом поверну Работу к спеху: множество народу Cобьем из подгородных деревень; Велим ему работать целый день Вплоть до ночи, возить к деревьям воду, И для поливки буду высылать Моих пожарных". — "Трудно лип достать, Их сотни с две потребно для бульвара", — Заметил князь. — "И это ничего: Нас липы не задержат; сад у Кнара Весь липовый; достанем у него. И липы все, как на подбор, прямые И чистые; ну, именно какие Нам надобно. Я сам к нему зайду, И завтра же; есть липы и в саду Жернова, их мы тоже пересадим На наш бульвар, и будет он как раз У нас готов. Могу уверить вас, Не беспокойтесь: славно дело сладим!" И князь сказал: "Поди же торопись, Любезнейший, и всем распорядись". Ушел Крумахер. Князь легко и плотно Поужинал, потом на ложе сна Лег и заснул, как отрок беззаботный. Какая ночь: весенняя луна То, ясная и яркая, сияет В лазурном небе; то она мелькает В летучих и струистых облаках, Как белый лебедь, спящий на волнах. Какая ночь! Река то вдруг заблещет, И лунный свет в стекле ее живом Рассыплется огнем и серебром; То вдруг она померкнет и трепещет, Задернута налетным облачком. Земля уснула будто райским сном. Вот лунный свет прекрасной вешней ночи И в спальне князя весело блестит, Его целуя и в уста и в очи; Сон видит князь: с министром он сидит И объясняет складно и подробно, Как было трудно, вовсе неудобно, В такую пору, только в восемь дней, Бульвар устроить: и согнать людей, И лип найти, и подвозить к ним воду, Песок возить, укатывать катком; Но он таки поставил на своем И, так сказать, преодолел природу. Бульвар готов, а прежде тут была Пустая площадь и трава росла! И видит князь, как он министра водит По дивному созданью своему: Министр доволен, весело он ходит, Все хорошо, все нравится ему, Все сделано отлично, превосходно, Как надобно, и князя всенародно Он тут же и не раз благодарит, И князь в восторге. Он едва стоит; Он очарован ласковым воззреньем Вельможных глаз на слабый, малый плод Его трудов, усилий и хлопот; Он поражен приливом и волненьем Сладчайших чувств; он ими поглощен