Пораньше, да к Жернову отправляйся
С рабочими и вырой сотню лип —
И на бульвар вези их; ты старайся,
Чтоб корни были целы и могли б
Они приняться; выбирай прямые
И чистые деревья, молодые
И ровные, рабочих понукай
Как можно чаще, — наш народ лентяй, —
Ступайте же". Крумахер потянулся,
Прилег к подушке, раза два зевнул
Глубоко и приятно — и заснул,
И захрапел. Поутру он проснулся
До петухов. Лазурный неба свод
Был чист и ясен. Солнечный восход
Багряными, златистыми лучами
Блистательно его осиявал;
Багряными, златистыми столбами
Река блистала: ярко в ней играл
Прекрасный день. Вдоль берега туманы
Еще дымились; рощи и поляны
Сверкали переливною росой
И зеленели. Воздух, теплотой
И свежестью весны благоухая,
Был тих и сладок; жаворонок пел,
И благовест над городом гудел,
К заутрени протяжно приглашая
Благочестивый православный люд…
Крумахер встал и глядь: к нему ведут
Купца Жернова. "Это что такое?"
— "Лип не дает, кричит и гонит вон!"
— "Лип не дает! Нет, это, брат, пустое!
Ты лип нам дашь, ты мало, знать, учен:
Буянить вздумал. Ты не уважаешь
Начальников, полиции мешаешь!
Ах ты разбойник! Мы тебя уймем".
(И ну его гордовым чубуком!)
"В тюрьму его! Там будет он смирнее —
В тюрьму его! Да насчитать ему…"
(И отвели несчастного в тюрьму.)
"А ты, Мордва, ты, право, не смелее
Моих индеек, баба, размазня!
Хорош квартальный — ты срамишь меня!
Нет, у меня б Жернов не раскричался,
Не пикнул бы. Иди же ты назад!
Стыдись, братец, кого ты испугался?
Бородачей, купчишки, — плох ты, брат!
И больно плох, и время упускаешь
По пустякам. Иди же и, как знаешь,
Как я велел, все сделай поскорей,
Да, ради бога, будь ты посмелей!"
Мордва ушел. Работою живою
Давным-давно бульвар уже кипел,
На нем и ряд деревьев зеленел
Посаженных, и тенью их густою
Играл прохладный, вешний ветерок,
И падала роса их на песок.
Дышать прохладой сладостного мая
Пошла Алина; дети вместе с ней.
Кнар собирался к князю, размышляя,
Как он пойдет и просьбою своей
Предохранит свой сад от господина
Крумахера. Вдруг слышит крик; Полина
И Макс бегут, и плачут и кричат:
"Папа, папа, иди скорее в сад;
Мама больна, в сад воры приходили
И взяли наши липы". Он бежит,
И что ж он видит: замертво лежит
Его Алина. Тот же час пустили
Ей кровь, да кровь едва-едва текла:
Несчастный муж! — Алина умерла!
Бульвар кипит работой. Горделиво
Князь и Крумахер смотрят на него.
И подлинно: все делается живо.
Помехи нет ни в чем, ни от кого.
Приехали и с липами Жернова, —
Сегодня же и садка вся готова:
Останется лишь разровнять песок
И поливать. Бульвар поспеет в срок,
И даже прежде срока. В самом деле,
Бульвар, еще до срока, в жаркий день
Уже манил гуляющих под тень
Своих ветвей… И не прошло недели,
Как и прелестный, райский князев сон
Сбылся точь-в-точь, каким приснился он.