4 "Ведомость о состоянии города Москвы" — выходившее с 23 сентября 1830 г. под редакцией Погодина специальное приложение к "Московскому вестнику". Ее задачей было "сообщение обывателям верных сведений о состоянии города <…> пресечение ложных и неосновательных слухов, известия о мерах, принимаемых правительством" и т. д. Холере Н. М. Языков посвятил еще несколько писем, которые не публикуются в "Ежегоднике".
12 1830. Октября 22. Москва
Сердечно радуюсь, что вы все здо<ровы>, продолжайте, любезнейшие; <здесь> тоже слава богу: болезнь, кажется, начинает проходить и мало-помалу все поправляются духом. Обо всем, что ты вопрошаешь у меня в последнем письме, отвечу подробно в свое время. Нового здесь вообще ничего не слышно по всем частям, ибо все разговоры поглощены были одним самым неприятным случаем и несносным, точно так, как вся журналистика замкнулась одними бюллетенямиJ о состоянии здоровья в Москве. Впрочем, и оные бюллетени не достигают своей цели, будучи чрезвычайно бестолковы и глупо стараясь утешить по-погодински!
Наконец я получил аттестат от Дерптского университета благодаря ходатайству Авд<отьи> Петр<овны> — и извещу тебя скоро, что предпринимаю.2
Свадьба Пушкина не состоялась: его Мадона выходит за князя Давыдова.3
Прощайте покуда, пора на почту, всех вас целую.
Весь твой Н. Языков.
Сообщение о расстройстве свадьбы Пушкина опубликовано Д. Садовниковым (Исторический вестник, 1883, № 12, с. 530).
1 Речь идет о "Ведомостях", издаваемых Погодиным (см. письмо 11, примеч. 4).
2 Аттестат на право Н. М. Языкова экзаменоваться в Московском университете помечен 12 сентября 1830 г.
3 Возможно, имеется в виду Сергей Иванович Давыдов (1790–1878), в 1828–1831 гг. витебский вице-губернатор, впоследствии вице-президент Академии наук. Слухи о расстройстве женитьбы Пушкина были ложными.
13 Москва. 1830. Ноября 1
Письмо твое от 20 прошлого месяца меня чрезвычайно обрадовало; успокоил мою душу, взволнованную разными неприятными предположениями о состоянии всех вас по части здравия. Здесь также мало-помалу все идет к лучшему, и, бог даст, скоро кончатся все наши страхи и трепеты. Пребывание проклятой холеры в Москве считается с 12 сентября. Теперь уж и лекаря давным-давно к ней приловчились, и она сама ослабла в количестве и качестве своих действий: ждем с нетерпением морозов и вместе с ними окончательного окончания всех оных неприятностей. Дом Елагиных все еще заперт посетителям и отопрется уже тогда, как опасность вовсе пройдет. В свое время сообщу тебе много любопытного обо всем, что здесь делалось в годину кары небесной.
Между тем почти ежедневно получаю я письма от Альманашников, изо всех краев широкой России, а стихов у меня покуда нет ни строки, и писать их, само собою разумеется, невозможно, потому что вообще ничего делать невозможно во время беспокойств душевных, которым нет подобных, — и не дай бог, чтоб были.
Сердечно радуюсь, что Ел<исавета> Петр<овна> сидит довольно смирно. Жаль, что в бытность свою в Москве она не соблаговолила исполнить мою просьбу познакомиться с Елагиными, мне хотелось этого особенно для примера ей, теперь же могу только желать, чтобы дети ее были так же милы, умны, дельны и щастливы, как дети Авд<отьи> Петр<овны>. И даже, чтоб их матушка была так же благоразумна, просвещенна, занята своим делом и чужда всяких пустяков, частных и общих, личных и столичных, как Авд<отья> Петр<овна>. Как ты об этом думаешь, по крайней мере мое желание искренне.
Книг посылать теперь нельзя не потому, что их проколят на почте, а потому, что посылок она не принимает уже давно; а с разрешением получишь и перевод Маржерета, очень хорошо совершенный,1 получишь и "Марфу" — гиль, которой равную не дай бог читать и злому Татарину. Жаль Погодина, что он в состоянии писать такой вздор и что он совратился с поприща истории, на котором мог бы что-нибудь значить, в чужие поля — и, кажется, невозвратно!!
Всех вас целую. Будьте здоровы. Мы все слава богу, подражайте хорошему.
Басни Крылова пришлю тебе, когда будет можно. Иванушке мой поклон.
Весь твой Н. Языков.