«Слезами сердце я омою…»
Слезами сердце я омою
И праздную уйму печаль, —
Ведь в веющий теплом февраль
Весна встречается с зимою.
Как в сельский топленный покой
Протрубит солнце светом новым,
Что сердцу должно быть готовым
Стать полноводною рекой, —
Так, в дом вступив, мой гость нежданный
Принес мне молодость и свет,
Зарю грядущих теплых лет
И поцелуй любви желанной.
Все голубее тонкий лед,
Он скоро сломится, я знаю,
И вся душа, все мысли к маю
Уж окрыляют свой полет.
«Я твой до дна… бери и пей…»
Я твой до дна… бери и пей:
Моя любовь неистощима,
Бескрайна, как простор степей,
И, как судьба, непоправима.
За что, зачем тебя люблю?
Позором крою иль прославлю?
Но пусть с собой тебя гублю —
Живым тебя я не оставлю.
Как жертву, сердце я держу:
Трепещет, бьется на ладони,
И близок час, когда заржут
На смерть обещанные кони.
«Ютясь в тени тенистых ив…»
Ютясь в тени тенистых ив,
Раздумчиво смотрю в аллею.
О прошлых днях я не жалею:
Чего жалеть уж, разлюбив?
Как будто едет, молчалив,
Ездок влюбленнейший в лилею.
Ютясь в тени, я не жалею
Раскатной радости мотив.
Какой блаженной тишью нив
Утишен, я живу и млею?.. —
Нет! прошлых дней я не жалею,
Узнав дней нынешних прилив.
«Вы — белое бургундское вино…»*
Вы — белое бургундское вино,
Где дремлет сладостно струя шампани,
И резвится, и пенится заране,
Восторга скрытого оно полно.
Вы — персик, румянеющий янтарно:
Пьянит и нежит девственный пушок.
Не правда ль, вы тот стройный пастушок,
Которым бредила царица Арно?
В вас светится таинственный топаз,
Как отголосок солнца, еле-еле.
Оживлено дыханием апреля
Веселье светлых и лукавых глаз.
«Зачем мне россказни гадалки…»*
Зачем мне россказни гадалки,
Какой мне ждать еще весны,
Когда очей твоих фиалки
Мне льют весеннейшие сны?
Зовут томительно и нежно
В неведомую даль идти,
И сердце сладостно-мятежно
Готово к новому пути.
Когда б веселые равнины
И пасмурные все места
Могли пройти мы до кончины,
Как и теперь — уста в уста!
«Разве можно дышать, не дыша…»*
Разве можно дышать, не дыша,
Разве можно ходить, не вставая,
Разве можно любить, коль другая
Не ответит влюбленно душа?
Ах, без солнца бессолнечен день,
Холодны водопадные реки,
И с трудом подымаются веки,
Если голову ломит мигрень.
Разве странно, что, только любя,
Я дышу, и пишу, и мечтаю,
Что нигде я покоя не знаю,
Проведя полчаса без тебя?
«Еще не скоро разбухнут почки…»*
Еще не скоро разбухнут почки
И до апреля ведь далеко,
А я читаю простые строчки —
И мне так радостно-легко.
Мы все умеем лицемерить
И за словом в карман не лезть,
Но сердцу хочется так верить,
Что ваши строчки — благая весть.
Я верю, верю. К чему порука?
Ведь я не скептик, не педант,
Но ревность — это такая мука,
Какой не выдумал и Дант.
«Склоненный ангел на соборе…»*
Склоненный ангел на соборе
Свой пламенник бросает в твердь,
Исчезла с яростью во взоре
Растоптанная смертью смерть.
Дрожит восторженная ода
В гудении колоколов.
Все улицы полны народа,
Как будто чудный свой улов
«Ловец людей» сюда на сушу
Весь выкинул. Вдали пальба. —
Ожесточеннейшую душу
Растопит радостью мольба.
Иду с тобой. Весь мир — безлюден,
Толпы как нет, лишь ты да я.
Для нас одних так праздник чуден.
Идем дыханье затая.
И в сердце огненной горою
Не купина — горящий лес
Поет: «Тобой, одним тобою
Сегодня навсегда воскрес!»
«Ни вид полей в спокойной дали…»
Ни вид полей в спокойной дали,
Ни мир безоблачных небес,
Ни полные простой печали
Старинные напевы месс
Мне не дают успокоенья,
Не льют мне сладостной любви. —
Все то же темное волненье
Бунтует в сумрачной крови.
И я, водя тоскливым оком,
Вдруг падаю тебе на грудь, —
И вот к живительным истокам
Уж найден долгожданный путь.
И нет уж тяжести безмерной,
Светло и вольно впереди,
Когда прижмусь я к верной, верной
Твоей целованной груди.
«Глупое сердце все бьется, бьется…»
Глупое сердце все бьется, бьется —
Счет ведет…
Кажется, вот-вот сейчас разобьется —
Нет, живет…
Вы перержавели, вы устали,
Мысли, сны. —
Но вдруг воспрянешь упрямей стали,
Ждешь весны.
Весны не будет, весны не будет.
Ложь, все ложь!
Сердце! когда же страданье убудет…
Когда умрешь?