2
Гвоздяные ноют раны,
Жалят тернии чело.
Чу! Развеяло туманы
Серафимское крыло.
К моему ли, горний, древу
Перервать томленья нить;
Иль нечающую деву
Благовестьем озарить?
Ночь глуха и безотзывна,
Ко кресту утрачен след.
Где ты, светлая отчизна —
Голубиный Назарет?
БРАТСКАЯ ПЕСНЯ
Поручил ключи от ада
Нам Вселюбящий стеречь,
Наша крепость и ограда —
Заревой, палящий меч.
Град наш тернием украшен,
Без кумирен и палат,
На твердынях светлых башен
Братья-воины стоят.
Их откинуты забрала,
Адамант — стожарный щит,
И ни ад, ни смерти жало
Духоборцев не страшит.
Кто придет в нетленный город,
Для вражды неуязвим,
Всяк собрат нам, стар и молод,
Земледел и пилигрим.
Ада пламенные своды
Разомкнуть дано лишь нам,
Человеческие роды
Повести к живым рекам.
Наши битвенные гимны
Буреветрами звучат…
Звякнул ключ гостеприимный
У предвечных, светлых врат.
* Он придет! Он придет! И содрогнутся горы *
Он придет! Он придет! И содрогнутся горы
Звездоперстой стопы огневого царя,
Как под ветром осока, преклонятся боры,
Степь расстелет ковры, ароматы куря.
Он воссядет под елью, как море гремучей,
На слепящий престол, в нестерпимых лучах,
Притекут к нему звери пучиной рыкучей,
И сойдутся народы с тоскою в очах.
Он затопчет, как сор, вероломства законы,
Духом уст поразит исполинов-бойцов,
Даст державу простым, и презренным короны,
Чтобы царством владели во веки веков.
Мы с тобою, сестра, боязливы и нищи,
Будем в море людском сиротами стоять:
Ты печальна, как ивы родного кладбища,
И на мне не изглажена смерти печать.
Содрогаясь, мы внемлем Судьи приговору:
"Истребися, воскресни, восстань и живи!"
Кто-то шепчет тебе: "К бурь и молний собору
Вы причислены оба — за подвиг любви".
И пойму я, что минуло царство могилы,
Что за гробом припал я к живому ключу…
Воспаришь ты к созвездьям орлом буйнокрылым.
Молоньей просияв, я вослед полечу.
РАДЕЛЬНЫЕ ПЕСНИ
1
Ax, вы други, полюбовные собратья,
Обряжайтеся в одежу — в цветно платье.
Снаряжайтесь, умывайтеся беленько,
Расцвечайтеся, как зорюшка, аленько,
Укрепитеся, собратья, хлебом-солью,
Причаститеся незримой Агнчьей кровью!
Как у нас ли, други, ныне радость:
Отошли от нас болезни, смерть и старость.
Стали плотью мы заката зарянее,
Поднебесных облак-туч вольнее.
Разделяют с нами брашна серафимы,
Осеняют нас крылами легче дыма.
Сотворяют с нами знамение-чудо,
Возлагают наши душеньки на блюдо.
Дух возносят серафимы к Саваофу,
Телеса на Иисусову голгофу.
Мы в раю вкушаем ягод грозди,
На земле же терпим крест и гвозди.
Перебиты наши голени и ребра…
Ей, гряди ко стаду, Пастырь добрый!
Аминь.
2
Мне сказали — Света век не видать,
Белый Светик и поныне во глазах.
Я возьму каленовострую стрелу,
На полете звонкоперой накажу:
"Не кровавь, стрела зубчата, острия,
Ни о зверя, ни о малого червя".
Не послушалась каленая меня,
Полетела за туманные моря.
За морями синий камешек лежит,
Из-под камня быстра реченька бежит,
Вдоль по речке лебедь белая плывет,
Выше берега головушку несет,
Выше леса крылья взмахивает,
На себя водицу вспляскивает.
Угодила звонкоперая стрела
В жилу смертную лебяжьего крыла; —