Поэт, поэт, сосновый Клюев,
Шаман, гадатель, жрец избы,
Не убежать и на Колгуев
От электрической судьбы,
И европейских ветродуев
Не перемогут лосьи лбы! —
Как древен вой печной трубы
С гнусавым вороном-метелью!..
Я разлюбил избу под елью,
Медвежьи храпы и горбы,
Чтоб в буйный праздник бороньбы
Индустриальной юной нивы
Грузить напевы, как расшивы,
Плодами жатвы и борьбы!
О жизнь! О легкие земли,
Свежительнее океана!..
У черноземного Ивана
В зрачках пшеничные кули,
И на ладонях город хлебный —
Победно, фугою хвалебной,
По новям плещут ковыли
И жаждут исполинской вспашки! —
В пучину клевера и кашки
Забрел по грудь бесстрашный плуг,
Чтоб саранчи, глухих засух
Не знало поле, и рубашки
Льны подарили на округ!
Земля Советов любит лемех
И бодрый сон в ржаном эдеме,
Когда у дарьи и у Прова
Амбар как стельная корова,
Мучнистой тяжелеет жвачкой;
Не барской скаредной подачкой
Тучны мужицкие дворы,
Как молодица близнецами!..
И рыбной бурею на Каме
По ветру плещут топоры.
Свистят татарские костры,
Или заря, обняв другую,
Не хочет деду ветродую
Отдать лесистые бугры
На буреломные осколы? —
Колхозами рудеют села,
Багряным праздником борозд,
И за клюку держась погост,
Трепля крапивной бородою,
Уходит мглистою тропою
От буйной молодости прочь!
Красна украинская ночь,
На Волге розовы просонки,
И маков цвет на перегонки
С пунцовой кашкой и малиной…
Но кто же в радости овинной,
В кругу овсяных новоселий,
Желанным гостем пьет свирели
Дебелых скирд и прос прибои? —
Он предстоит в предбурном зное,
Как дуб под облаком грозовым,
Ему вершинным вещим словом
Дано живить и жечь до боли,
Чтоб пряхе вьюг — студеной Коле,
Якутской веже и Донбассу
Шить жизнь по алому атласу
Стальной иглою пятилетий!
Не потому ли на рссвете
Костром пылают анемоны,
И в Грузии холмы и склоны
Зурной не кличут черных бед,
А кипнем роз бегут во след
Морей, где бури словно сестры
Гуторят за куделью пестрой,
И берег точит яхонт лоз?
Младенец-исполин колхоз,
Рожденный вещими устами,
Одной ногою встал на Каме,
Другою же тучнит Памир!..
Садись за хлебопашный пир,
Озимый вождь и брат любимый!
Тебе, как гусли, из Нарыма
Поэт несет словесный кедр,
Он соболиной тягой щедр
И голубыми глухарями,
Чтобы в слезах, в жестоком сраме,
Переболев как лось коростой
Сомнением, я песен до ста
Сложил устам твоим крылатым,
Пока щербатые закаты
Оденут саваном меня!
Я жив видением Кремля!
Он грудь мою рассек мечом
И, вынув сердце, майский гром,
Как птицу, поселил в подплечье,
Чтоб умозрения увечье,
И пономарское тьморечье
Спалить ликующим крылом!
И стало так. Я песнослов,
Но в звон сосновый сталь впрядаю,
Чтобы Норвегия Китаю
Цвела улыбкой парусов,
И косную слепую сваю
Бил пар каленый…Стая сов
С усов, с бровей моих слетела,
И явь чернильница узрела,
Беркутом клёкнуло перо
На прок певучий и добро! —
Товарищи, я кровно ваш,
Моторной рифмою (?)
Строку узорную пиля!..
У потрясенного Кремля
Я научился быть железным
И воску с деревом болезным
Резец с оглядкой отдаю,
Хоть прошлое, как сад, люблю, —
Он позабыт и заколочен,
Но льются в липовые очи
Живые продухи лазури! —
Далекий пасмурья и хмури
Под липы забредет внучонок
Послушать птичьих перегонок,
И диких ландышей набрать…
Я прошлым называю гать
Своих стихов, там много дупел
И дятлов с ландышами вкупе…
Опять славянское словцо!
Но что же делать беззаконцу,
Когда карельскому Олонцу
Шлет Кострома — досель — да — инде —
И убежать от пестрых индий
И Маяковскому не в пору?!
Или метла грустит по сору,
Коль на стихи дохнул Багдад,
И липовый заглохший сад
Темнозеленою косынкой?..
Знать я в разноголосьи с рынком,
Когда багряному Кремлю
По стародавнему — люблю —
шепчу, как ветер кедру шепчет
И обнимает хвои крепче,
Целуя корни и наросты!..