Марине
Я лишь теперь, на склоне лет,Истосковался о минувшем.Но к прошлому возврата нет,Как нет покоя нашим душам.
Да и какой сейчас покой,Когда в нас каждый миг тревожен.Несправедливостью людскойОн в нас безжалостно низложен.
Прости, что столько долгих летМы жили на широтах разных.Но ты была во мне, как свет,Не дав душе моей угаснуть.
И как бы ни были крутыМои дороги, чья-то ярость, —Я помнил – есть на свете ты.И всё плохое забывалось.
«Я не знаю, много ль мне осталось…»
Наташе
Я не знаю, много ль мне осталось…Знаю – долгой не бывает старость.
Впрочем, сколько ни живи на свете,Что-то продолжать придется детям.
Например, вернуть друзей забытых,Что погрязли в славе иль обидах.
Дать понять врагам, что не простил их.Я при жизни это был не в силах, —
То ли доброта моя мешала,То ли гнев мой побеждала жалость…
Я не знаю, сколько мне осталось.Лишь бы не нашла меня усталость —
От друзей, от жизни, от работы.Чтоб всегда еще хотелось что-то.
Яблоко
Зурабу Церетели
Адам и Ева были так наивныИ так чисты в желаниях своих,Как непорочны перед небом ливни,Когда земля благословляет их.
Всё начиналось с яблока и Змея.Былые годы стали вдруг пусты…И, поразив рай красотой своею,Сошла на землю жрица красоты.
Всё начиналось горестно и трудно —С греховной и таинственной любви.Но жизнь явилась как начало чудаИ отдала им радости свои.
Спасибо Змею за его коварство,За искушенье вдоволь и чуть-чуть…На все века – и поражай, и властвуй,Прекрасная греховность наших чувств.
В нас нет стыда, когда любовь во имяВолшебных чар и радости людской.И в наших генах буйствует понынеЗемная страсть, сменившая покой.
И мы уходим в древний мир преданий,В метафоры пророческих камней.И, не боясь вины и оправданий,Чужую жизнь мы чувствуем своей.
«Я сбросил четверть века…»
Алексею Пьянову
Я сбросил четверть века,Как сбрасывают вес.Луч из созвездья ВегаКо мне сошел с небес.И высветил те годы,Что минули давно,Где жили мы вольготно,И честно, и грешно.Еще в стране порядокИ дальние друзьяДушою с нами рядом,Как им теперь нельзя.Еще у нефти с газомВ хозяевах – страна.И нет гробов с Кавказа,И не в чести шпана.Еще читают книгиВ трамваях и метро.И не сорвались в крикеНи совесть, ни добро.Как жаль, что всё распалось..И братская земляТеперь в крови и залпах.И надо жить с нуля.И все мои потери,И горести твоиУже стучатся в двериС угрозой: «Отвори!»Я сбросил четверть векаИ ощутил себяАзартным человеком,Сорвавшимся с седла.
«Нелегко нам расставаться с прошлым…»
Иосифу Кобзону
Нелегко нам расставаться с прошлым,Но стучит грядущее в окно.То, что мир и пережил, и прожил, —Музыкой твоей освящено.
Жизнь спешит… Но не спеши, Иосиф.Ведь душа по-прежнему парит.Твой сентябрь, как Болдинская осень,Где талант бессмертие творит.
Ты сейчас на царственной вершине.Это только избранным дано.То добро, что люди совершили, —Музыкой твоей освящено.
Вот уже дожди заморосили.Но земле к лицу янтарный цвет.Без тебя нет песен у России.А без песен и России нет.
«Возраст никуда уже не денешь…»
Николаю Сличенко
Возраст никуда уже не денешь.Ни продать его, ни подарить.Нет такого бартера и денег,Чтоб вернуть утраченную прыть.
Не считаю прожитые годы.Возраст – состояние души.Правда, ломит спину в непогодуИ пешком не мерю этажи.
Но когда искусство призывает —В наших душах вспыхивает свет.Кто тебе тогда года считает…Возраста у вдохновенья нет.
Крест одиночества
Илье Глазунову
В художнике превыше страсти долг,А жизнь на грани радости и боли.Но чтобы голос Неба не умолк,Душа не может пребывать в неволе.