И подумать о той, что его не коснется.
1989 г.
# # #
Я пришел - не человек
В ваш мирок, чужой и душный.
Мой корявый пистолет,
Как привет кому-то нужный.
45 тревожных пуль
Я храню в своем кармане,
Чтобы в численном тумане
Вдруг возник тревожный нуль.
Слишком много червяков,
Слишком много человечков.
Не любил я всяких слов
И старух гнилых калечил,
Ваших нищих убивал,
Ваших женщин резал насмерть.
Мало ли, чего я значил,
Мало ли, чего скрывал.
В черном рваном пиджаке,
С нехорошими глазами,
Хищный, крался я за вами
С хитрым ножиком в руке.
А когда, меня казнив,
Вы вздыхаете спокойно,
Я иду, почти покойник,
Но еще отчасти жив.
Чему быть - не миновать.
Что не мина - это бомба.
Я еще приду к вам, чтобы
Недобитых убивать.
Всяческая нутрь
Гусеница превращается в бабочку,
Летающую бесцельно и истерично.
Шелестит насекомо живая палочка,
Мучаясь чем-то доисторическим.
Крылья бьются, цвета осыпав.
Суть их - шелуха и прах.
Узором, как изощренной сыпью,
Сумасшедший покрылся страх.
Мохнат, червяковат махаон махал.
Бабочка от себя неслась.
Казалось, разорванный улетал
Слепой, разлипшись веками, глаз.
1986-1990 г.
Синее
Мифология и паталогия вреда.
Синяя борода.
Синее преступление.
Синяя казнь.
ЖЕНЩИНА ПОДЛЕЖИТ УВИВАНИЮ -
Трижды прав господин Синяя Борода.
Только иногда,
Лежа в постели,
Я думаю;
Зачем эти прогулки по замку?
Зачем эти связки ключей?
Смерть и так хороша.
ЗАМЕЧАТЕЛЬНА СМЕРТЬ МОЛОДЫХ ЖЕНЩИН!
1988 г.
# # #
Я шел, улыбаясь в усы...
Давайте носить кирпичи...
Давайте улавливать знак...
За мной увязался маньяк.
Я был патриотом стыда,
Любителем язвенных лун.
Но ты мне сказала: «Тогда
Ты будешь один, мой лгун.»
И я оставался один.
За мною следили псы.
И, прячась за мясом спин,
Я шел, улыбаясь в усы.
# # #
Внутри животное гораздо страшней, чем снаружи.
Поэтому женщина предпочитает шубу.
Лисица выпрыгивает оттуда
В смерть.
# # #
Внутри животное гораздо страшней, чем снаружи.
Поэтому женщина предпочитает шубу.
А смерть лисы держит за плечи мужа.
А Лиса Смерти его целует в губы.
# # #
Нутрь зверя страшней его оболочки.
ГИГИЕНИЧНОЕ НАЧАЛО ОКОНЧАТЕЛЬНОГО УБИЙСТВА.
В дырочку уха звукового верблюда проходит выстрел.
А из другого уха выходит точка.
1993 г.
Самоубийство
Тело несут.
Разомкнуто утро.
Тело несут.
Тело не соль.
Тело не суть,
Тем паче на третьи сутки.
Гостей выпроваживай, свечи туши,
Ищи откровения мертвой души.
Разрой под подушкой бесценный тайник.
В нем зеркало. И перед ним ты поник.
Там, где сам себя ты увидеть спешил,
Стоит твой двойник.
Ты крикнешь: «Не верю!» Ты крикнешь: «Не я!
На шее моей не сомкнулась петля.
Пиджак же и галстук похожи. И мой
Ребенок кричит. Только месяц другой.»
Январево. Город был бешено бел.
А ты лишь спокойный как кукла висел.
Был виден сквозь окна огромный сугроб
И черный по белому маленький гроб.
Ты крикнешь: «Не верю!» Ты крикнешь: «Не я!
На шее моей не сомкнулась петля.
Все то же, все так же, но месяц другой.
Кто это с петлей?»
Вот дом и ему одного мертвеца
Достаточно. Что же, беги до конца.
Беги же, беги же осматривать дом.
Ты будешь жить в нем.
Ты все оживишь в нем. Он - каменный гость,
Грустил в своем доме, вбивал в стену гвоздь.
Он крепость веревки проверил, связав
Мадонну Сикстинскую, шею и шарф.
Не вышло. Но чтобы исполнить каприз
Окно раскрывает и прыгает вниз.
Он прыгнул нелепо - не трюк и не сальто.
Он книг не писал, он писал на асфальте.
Рваное тело
Незрело, неспело.
Первое дело - последнее дело.
Манит их дева, ранит их демон.
Сумрачно. Бомбой свалилось на грудь
Площади. Словно бы дернулось вглубь
И застыло. Оркестр был чуден... и глух
К мольбе запрокинутых резаных рук.
Январево. Город был бешено бел.
"Ты к этому дому привыкнуть успел", -
рыдала семья. Но мужчина с петлей
Лежал, улыбаясь улыбкой чужой.
1986 г.
Картина из черных дыр
Картина из черных дыр.
Мятое тесто краски.
Мальчик из страшной сказки.
Роды и Мойдодыр.
Тучи чужого дыханья.
Облизанная луна.