«Род проходит и род приходит…»
Род проходит и род приходит.
Веселью время и скорби время.
Только солнце бьется, как сердце
в туманном мире, в минутном небе.
«Кристалл любви, кристалл надежды…»
Кристалл любви, кристалл надежды,
медаль ста солнц, метель ста вьюг!
Не удален и не удержан,
сам удалился и стою.
Стою над пропастью. Два грифа
летают. Море — в небесах.
О волны, кружевная гибель! —
вас ни воспеть, ни написать.
Кристалл любви, кристалл забвенья,
молитва колокольных лбов!
Над пропастью луна забрезжит,
клубится солнце, как любовь.
Стою с бокалом. И не брошусь.
Стою вне Вас, бокал — за Вас!
Я пью вино — златую бронзу, —
и счатлив мой глагол и глас!
Пой песню! В этом песнопенье
лишь голос горечи без нот.
Над нами тучи переспели,
дождь о живительный блеснет!
Стою. Блеснет да в пропасть канет
и сердца страх, и тишь в крови…
Кристалл времен, кристалл дыханья,
твердыня жизни и любви!
ХРОНИКА 67
1967
Телефон
1
Телефон — это маленький черненький храмик.
Он — игрушка.
Там танцуют Дюймовочки, сделанные из спичек,
и оловянные солдатики в зеленых касках с каким-то значком
на лбу.
Девочки танцуют с леденцовыми петушками и курочками.
Солдатики танцуют с оловянными поросятами.
И когда они так танцуют, получаются колокольчики,
которые чокаются:
— Здравствуй-здравствуй!
2
Телефон имеет два купола и башенные часы.
Оба купола опущены и повисли в пространстве.
У часов есть циферблат, но отсутствуют стрелки:
даже при самом пристальном изучении циферблата
мы все не узнаем определенный час суток,
а следовательно, мало кто догадывается, какой сейчас век:
каменный или не каменный, что ли.
На циферблате, на фарфорово-белом его пьедестале,
стоят, чуть-чуть отклонившись назад,
если можно так выразиться, стоят полулежа
десять несимметричных фигурок, одинаковых, потому что:
1. две фигурки, обозначенных цифрами 1 и 7,
это, в сущности, одна и та же фигурка,
но единица еще вертикальна,
а семерка уже отклонилась от вертикали,
чтобы определить свою,
в сущности, ту же позицию единицы,
как оппозицию к перпендикуляру;
2. фигурка 4
только прикидывается самостоятельным экземпляром,
в действительности она —
замаскированный брак семерки и единицы:
используя вертикальное положение единицы
и несколько невертикальное положение семерки,
четверка так гениально и вместе с тем простодушно
убедила нас в своем независимом «Я» —
поставила элементарную единицу
и приставила к туловищу ее
туловище опрокинутой вверх ногами семерки
(1+7 = 4).
3. 2 и 5, 6 и 9
поучительно объясняют философию хвостиков и кружочков:
5 и 6 — хвостик вверх —
оптимизм и веселье,
2 и 9 — хвостик вниз —
пессимизм и тоска;
но,
просто-напросто поднимая и опуская кружочки,
мы воочию убеждаемся,
как относительна всевозможная мудрость,
и еще убеждаемся на примере всех четырех,
как прекрасно веселье сменяется скорбью;
так мы выяснили:
2 и 5, 6 и 9 — антиподы,
но, как все антиподы, — обязательные двойники,
что беспощадно легко доказать
на классических полухвостиках и полукружочках
4. следующей цифры 3;
собственно говоря,
цифра 3 имеет свои полухвостики и полукружочки,
эта-то половинчатость и приводит к тому,
что смыкаются эти рискованные полуобъятая,
результат же смыканья ужасен и катастрофичен:
все сливается в самой современной фигурке 8;
5. Итак:
переливаясь из формы в форму,
опрокидывая свои представленья,
перемещая другие
и мечтая о равноправии третьих,
без излишнего идеализма,
исторически постепенно,
мы легко превращаем любую цифру в любую,
а все вместе
1 2 3 4 5 6 7 8 9
они хорошо и естественно вписываются в 0:
и когда мы во внутренности нуля вписываем одну за другой
ту или иную цифру,
мы видим, что нуль остается нулем:
0 как 0,
но слегка засоренный внутренним содержанием.