Стихотворения

И я пошел туда, куда шел.
А они стали стрелять.
Что это была за стрельба!
Я шел, а они мелькали со всех сторон
и стреляли мне в легкие, в уши, в живот, в ягодицы,
в обе челюсти и куда попало.
Не знаю, убили они меня или нет, но убежали.
И когда я присел отдышаться после этой односторонней дуэли,
ко мне подошла девушка, нет, принцесса,
и ноги ее были сказочной красоты (остальное — кто обращает
вниманье?),
и сказала мне девушка голосом Гипсипилы,
что любит меня уже семнадцать минут (показала часы),
и пусть я не сомневаюсь, она — мое спасенье.
Так всегда.
Стоит только присесть, чтобы чуть-чуть отдышаться, —
кто-нибудь обязательно явится, чтобы спасти.

Как проявленье любви (как будто больше любовь нельзя никак
проявить),
она расчесала мне волосы бриллиантовым гребнем,
и из волос моих выпала пуля.
— Что это, миленький? — осведомилась принцесса. — Это же
еще совсем теплая пуля!
— Да, это пуля, — сказал я просто и кратко.
— Как же это она выпала из волос?
— Она выпала не из волос, а из темени, — объяснил я не без
улыбки.
— Но ведь это значит, что вы тяжело ранены или мертвы.
— Может быть, я и ранен.
Не исключено, что мертв.
Но какое все это имеет непосредственное отношенье к вашему,
сука, существованью?

— Освободимся от ран! — закричал я, весело разрывая одежду
    и вспарывая себя,
    как лягушку, и вылезая из кожи, как из комбинезона,
    и отстраняя кожу с лица, как гипсовую маску, но без ушей.
— Освободимся от ран! — кричал я, потрясая сорванной
    шкурой (пусть из нее посыпятся пули — все до последней!).

— Ах, — сказала принцесса со сказочными ногами, — я
    любила вас ровно двадцать четыре минуты (показала часы) и
    вот, разлюбила. Разве можно быть таким нетактичным, чтобы
    так раздеваться с первого взгляда?

— Извините, — сказал я.
И я снова влез в свою кожу и застегнул ее на животе,
как перелицованное пальто,
и поклонился я миру, как муэдзин на мечети,
и, потому что солнышко уже показалось в пространстве,
я сделал такое официальное заявленье:
— Красота! Да здравствует солнце!

6

О унеси меня в ненастоящее время,
в несуществующий сад, где собаки и дети,
где вертикальные ветви и где над ветвями вишни,
как огоньки над свечами, теперь трепетали.

О унеси меня в марсианские государства,
где мавзолеи и фейерверки, музыка масок,
где ни души, а в туземных таинственных душах
не доискаться сентенций и сантиментов.

О унеси меня в мир, где нет пользы ни в силе моей, ни в
бессилье,
сделай меня мертвым монгольской смертью случайной или
сумасшедшим,
будь оно проклято, ваше вассальное счастье —
каменных комнат, административного ада.

О унеси меня в море под парус последний,
дай мне сегодня судьбу — молитву морскую:
«ДАЙ МНЕ, О БОЖЕ, УТЕС — РУЛЬ МОЙ БУДЕТ
ПРЕКРАСЕН,
ДАЙ МНЕ, О ГОСПОДИ, БУРЮ, ЧТОБ УСТОЯТЬ!»