Тебя отобрали, моя, от «О», и ор
вранов бенгальских морей двух душ — суп с сухарями! —
с травкой теперь жует трудящийся хор,
день сотворяя, дом сотворяя, дуб сотворяя.
Ты, мой соратник! По буквам тебя любил.
Кровь отливал в колокола текста.
Книге — конец. И тебя уже убил,
хоть еще ходит где-то имя твое и тело.
ДЕВА-РЫБА
1974
«Сожгли мосты и основали Рим…»
Сожгли мосты и основали Рим.
Во всех столицах города-артиста
листались флейты, поцелуи и
Калигулы… Потом пришел Аттила.
Сожгли себя и основали рай.
Аукали, как девственники эха!
А розы!.. Музицировали стай
курлыканье… Потом явилась Ева.
Четверостишия
1
Нет гнева у меня, нет гнева.
Есть вены, в них луна и миражи.
Жуть рая — жить. Волшебна власть геенны.
Я просто пал, как свиньям желудь лжи.
2
Но мир — но мы. Но светозарен Бес.
А тот, не-бесник — плутовство и плен!
Чреватость чрева и бездарность бездн
еще в наскальной памяти поэм.
3
Но жизнь — но жизнь. Не во скалах скульптур.
Не во надзвездье, — слякоть о главу!
Сметана спермы, светлый смех скоту
во отрубях, во плеске оплеух.
4
Не веселись. Не пал. Я просто плох.
Я не боюсь ни Бога, ни Тебя.
Боюсь, что Ты — лишь ты, а Бог — лишь бог, —
для оскопленья Зверя и телят.
5
Не вовсе волчья ярость. Не Анчар.
Отставленный, под лай и улюлюк,
оскаленный (ни слез, ни по ночам!),
отравленный, всем говорю: ЛЮБЛЮ.
«Слова слабы…»
Слова слабы.
А жизнь — желанье.
Овал судьбы —
Жидом журнальным.
Ликуй, ошейник!
Правша, левша ли…
Жизнь? Лишь лишений
бы не лишали.
Хоть бы лишений
не лишали.
Нам нет леченья,
но бьют лежачих.
Но бьют. Но, Брат,
будь бодр, как не был.
Мы бьем в набат
глаголов гнева!
Пусть глас наш глух,
зеницы — пленки,
мы вникнем в слух
сквозь перепонки.
Так неживой
признался честно:
— Все ничего.
Все так чудесно.
И просто так
готов рыдать я
от пустяка —
рукопожатья.
«Обман ли, нет ли — музыка мала…»
Обман ли, нет ли — музыка мала.
Мерзавки — Музы! Я люблю любить.
Моя! Ты, знаю, знаешь, что моя
профессия (как все бывало) быть
обманутым. Ах, ты, пальба — гульба!
Что в прошлом у тебя — с моей совой!
Мой смех на мерзло-мертвенных губах
и голубых — так до смешного мой.
Так до смешного так мне жаль ее.
С реченьями «люблю» и «не судьба».
Вы, женщина, — двуногое жилье,
не любящее даже ни себя.
Сосцы целуя или же персты,
я только тело ваше воровал.
Сказать «прости»? Я говорю: «Прости».
Я говорю вам, но не верю вам.
И если я люблю или зову —
но не своею жизнью угостить.
Востока мудрость: «Ты люби змею,
но знай — она умеет укусить».
Ты — гостья всех, а я — ироник мук.
Надежды наши — нежность и союз!
Мы оба обманулись. Потому
так не до смеха. Потому — смеюсь.
Расставанье
На Фонтанке ни фигурки.
Фо-о-нарики — фарфор!..
Финтифлюшка ты и фруктик,
Фрахтовщица фор,
Фаворитка и Фелица,
Фрейлина и фант,
Феминистка — фаталистка,
фараон фанфар!
Филистер, фискал и феска,
фармазонка, ферт,
феофановская фреска,
фея!
Фу, у фей
фигурируют ферменты,
фаллос, фея, — факт!..
Филигранные фрагменты
фраз моих на «фа»…
До любви ли, любимая? Спруты бульваров.
Сам я спрут под фонариками. Где я? С кем?
Нет тебя, как ни больно. Как не бывало
в незаправдашнем, ребусном языке
русском
буквы «ф»…
Этой буквы!