«Не спрашивай, кто я, — не знаю я…»
Не спрашивай, кто я, — не знаю я.
Не бес, не Бог.
Я — просто я в бедламе бытия, —
не свят, не плох.
Что ночь бела — я знаю. Ничего.
Сирень. Балкон.
Цепь львиная на мостике… и вот —
белым-бело!
Прощай! Кто ты — не знаю. Не грусти,
лети листвой!..
Как будто птица плачет на груди,
а не лицо!
Мой мир
Не сплю.
На блюде одеял я — мерзлый карп.
Не с пуль
ли каплет мой последний кап?
В окно
ли каплет кнопка — сердце — пустоты?
Ох, ночь!
Не сплю, мой карандаш — о ты.
Что я,
что ничего не получается, — плачь, но
чьей, чья
ты в будущем, ты — там? Я — ночь,
мал, гол,
я осмотрелся и узрел окрест:
монгол
ли дирижировал нас двух — оркестр?
Да медь
литавр не состоялась. Был — цирк.
Да ведь
и мы — монголы, трусы, но бойцы.
Динь-дон!
Мы оба, сам старался: «Обниму,
дай дом
моих молитв не одному,
дай Дам
для живота и для ушей,
дай драм
моей полузадушенной душе!»
Мил, глуп
я, то есть стих мой — квак болот!
Мы — клуб,
где танцы, ебля и блевот
весель!
Не «я», не «ты», не «мы» — «оно»!
Ведь все,
как все мы, одинаков — одинок.
Мой мир! —
лжелозунг! да и я — лжепилигрим,
как мим
с лицом в слезах (одеколонный грим!).
Октавы
1
Пишу (не пишется) октавы.
Как знать (не знается) — о кто вы?
Вы обморок моей отравы,
мои века, мои оковы.
Так бьются варвары о травы,
захлебываются от крови…
Оправдываюсь, — глупость уст…
И неминуемая грусть.
2
Что женщина, — на «ты», на «вы» ли?
Отмщенье чувств, сочувствий кладезь?
Мы пали пулями навылет.
Теперь ласкать нам или клясться?
Невы террасы и немые
холсты «Летучего Голландца».
Спиральки буквиц в лампах лир…
И неминуемый не мир.
3
Ум наших мук, твоих, товарищ
невеста, баловница блуда,
в терновой (мармелад!) тиаре,
вы — баба (нет, мужичка!) бунта,
вы с кем попало так, как будто…
Оправдываюсь, — святость уз…
И неминуемый союз.
4
Я — тоже. Та же ветвь варяга.
Блядей бурлак, блюститель бара.
Я может быть для вас валялся
на лестницах или на бабах.
Но распят я. А вы — Варавва.
Жрать хлеб и соль и не до бала.
Билетики любви без мест.
И неминуемая месть.
5
Но вместе, милая, молиться —
не получается. Мириться —
на получас? Не май манится.
Что в мести — моль или мокрица?
Вне времени нам время мнится.
И вне мечты, вне пульса нерв…
И неминуемая немь.
6
Объятья уст — сироп Карузо,
самцов телес и самок теста, —
и вылетают карапузы,
досрочно кончив курсы детства,
ордою бабочек-капустниц
на огороды людоедства.
Ни жалоб! Цепью! — и не смей!..
И неминуемость семей.
7
Мы однотелы, однооки,
мы односерды в сем пространстве.
Да, отдались. Да, одиноки.
Да, одинаковы. Про страсти
распространяться? О, давно к ним
есть интерес — псов постоянство,
и лай любви, и распри, но
вот неминуемая ночь.
8
И Петербург, дворцы, каналы,
и в плеске пьяниц (ты — на после!)
как без тебя! — как бред! — как мало!
И ужас у меня — как пользы
как ни в октавах, ни в карманах
медяшками звучащих рифм…
И неминуемый не Рим.
9
Я сам Аттила. Ты, благиня,
несовместимость нас? — не знаю…
И зло в ползло, и гимн в полгимна,
и всё вне нас, и все не с нами,
и мы вне всех… Беги, богиня!
Ты — тело, я — сову на знамя…
Я сам бегу, рифмуя бой…
И неминуемая боль.