Роза — герб соловья — я расстрелял ребус страниц.
Роза — белизна свадьб — я растлил, Гамаюн.
Третья не требуется: монастырь у мокриц…
Три розы в бокале у Бога, — я говорю!
Зачем из мультиметалла меня Ты, «меч аз»?
Почему — часовой у меча — я губами (не тронь!) — творю?
Так выпьем за выстрел, за сорок в бокале глаз!..
Три розы в бокале у Бога, — я говорю!
Три раза в Байкале… Но если Иерусалим…
Ландыш Невест — Но бульварщина Букварю.
БОГ МЕНЯ НЕ ЛЮБИЛ И НЕ ВЗЯЛ МОЛОДЫМ.
Три розы в бокале у Бога, — я говорю!
У озера у пруда
(плач в пяти пейзажах)
1
Озеро Голубое, вода — гобелен, и нет волн и в ливни.
Лыжницы-плавнички, мишень-художница-карп.
Волосы в воду, — воздушна, хлад в зеркальцах.
Пьявки и я, лилия — роза Зверя.
Купальня в цветах-гербах, в мифах овеяна ива.
В озере — Дева (пропасть была, или моя) жила.
Озеро в линзах, — лишь волосы выплывали
о опускались (о пусть!) паутинка по паутинке
в ад без акустики, как «ау» без аука…
2
Рыбка-саженец расцвела.
(Лягушата в искорках лир!)
Я кормил ее с рук — она росла
(кто не рос, если кормил?)
Я стрекозами птиц ее одевал,
я бинокли не дал паукам,
я ее веслами не одолевал.
Письмоносцами не пугал.
Осквернен я, — но не было больше двух.
Лжив язык мой, — не клялся, лишь кровь зализал.
И она пожалела мой грешный дух,
не замерзла и огнь не взял.
Разыграло время ее звезду:
семью семь лун в сентябре!
Очень в озере и худо в пруду…
Стало ей — не по себе…
(Так все хочет в жизни быть, хоть чуток:
имя дай реке — но не имярек,
вот, как тигр, грустит — без пчелы цветок,
человеку — человек…)
Так любила она одиннадцать лет,
а потом три года я был один.
Возвратился… и никого нет…
Сто осин!
3
Чей возглас вод, чей чайный всхлип?
В пруду живут созвездья рыб.
(Коварство крови раскрывать священной розой — и не стать?
Я — смертник сердца — рисовать вам, свиноблюд, и вам, инстант?)
Пиавка плавает, как Брут.
Сокровищница яда — пруд.
(Мой позвоночник — только тыл, я жив ли нет ли — пробуй
пульс.
Ты перепонки уст закрыл (прости, ушей!) — писатель пуль?)
Целитель — пруд!.. Вот воздух вод
отдохновенья ливни льет.
(Морей касаясь колесом, Конь Блед мой, с гривой корабли!..
Как кровососов-хромосом с любовью к яблоку кормить
в прудах преданья? — Чепуха! Разврат распятья! Нет и нот!..
От чердака до червяка и чай чудес и весь исход…)
Рак-труженик гласит, как труп:
— Для труженика смерть — триумф!
Петляет ласточка на «ля»:
— Опасность — пуля и петля!
Лишь у улитки оптимизм:
— О пустяки! Опасность — жизнь!
(Луна! — единственное «да» моих любовниц, кто не «для»,
венецианская звезда Земли… а мы, мой друг — земля…)
И пруд не в пруд, я выплюнь кляп:
наш нищий лай — четырехлап.
4
Заболоченность-пруд… Меченосец-лук…
Камень в канаве — братство! — лежит, пьян.
Созвездье Рыб улетает в семью, на Юг.
Мельница на холме, очи овец по полям.
Черная лошадь пасется с цепью, под веки спрятала маяки.
— Я возвратился, я вздрогнул: — Плохо, Луна!
И поползли травы по телу, как пауки.
— Я — Дева-Рыба! — (голос!) — сказала она.
— Я любила тебя одиннадцать лет, а Ты три не смог.
Ты — создатель — тварь жива, я — творенье в твоей судьбе.
Ну любил бы меня хоть молнией, Деву, Ты — бездетный мой
Бог.
Ну убил бы меня в голову, Рыбу, Ты — Себе!
(Смысл баллады — Любовь. И ритм — не зря.
Плеть моя, плоть моля — как уйти, как убывать?
Неужели не знала, что мне — нельзя
ни любить, ни убивать?)
5
Дым от моей сигареты обволакивает Луну… — Ну!
Что я?.. Жалею ли я, что я живу — не наяву?