Мойщики окон Людек и Людвиг моют со смелостью — мое
окно!
7
Я жил на площади А. Павлова в квартире профессора В. Ч.
невдалеке от шумихи для иностранцев «Швейк».
Не иностранец в нем я не был:
Я. Гашека там не любили ни ночью, ни днем.
Второстепенное впечатленье от квартиры Ф. Кафки:
ничего, — нищета.
В ней или где-то поблизости торговали браслеты.
Купил версальский браслет.
8
Восьмая глава! Воспоминанья: Веймар.
Жил в хижине Ф. Шиллера о трех этажах.
Нянчился с прозой штурм-дранг по-немецки. Готическим
шрифтом.
Был в Бухенвальде. Не понравилось: для экскурсантов из
иностранцев.
Не иностранец. Мне познавательность — всуе.
Лотта (не из Гете и не из Т. Манна), —
симптоматичная, но симпатичная фрау семидесяти шести лет,
Хранительница Сокровищницы Поэта, — меня любила:
я не пил, как солдаты.
Она с восхищеньем старухи смотрела,
как я выводил на драме Ф. Ш. «Лжедмитрий»:
«Германо-Советские связи».
9
Ф. Кафка был чех.
Но писал по-немецки.
Действительно, гениальность провидца, — о Многоножке.
А. Крученых был русский.
На шесть лет младше А. Блока.
А. Крученых — известен: — под кличкой «дыр-бул-щыр».
А. Крученых писал:
В ПОЛНОЧЬ Я ЗАМЕТИЛ
В полночь я заметил на своей простыне черного и твердого,
величиной с клопа
в красной бахроме ножек.
Прижег его спичкой. А он потолстел без ожога, как повернутая
дном
железная бутылка…
Я подумал: мало было огня?..
Но ведь для такого — спичка как бревно!..
Пришедшие мои друзья набросали на него щепок,
бумаги с керосином — и подожгли…
Когда дым рассеялся — мы заметили зверька,
сидящего в углу кровати
в позе Будды (ростом с 1/4 аршина).
И, как би-ба-бо ехидно улыбающегося.
Поняв, что это особое существо,
я отправился за спиртом в аптеку,
а тем временем приятели ввертели ему окурками в живот
пепельницу.
Топтали каблуками, били по щекам, поджаривали уши,
а кто-то накаливал спинку кровати на свечке.
Вернувшись, я спросил:
— Ну, как?
В темноте тихо ответили:
— Все уже кончено!
— Сожгли?
— Нет, сам застрелился…
Потому что, сказал он,
В огне я узнал нечто лучшее!
Так А. Крученых писал лет за двадцать до Ф. Кафки,
лет за тридцать до Э. Ионеско и Беккета.
10
На Еврейском кладбище я был.
На стеллах написано по-еврейски.
Чему удивляться? В квартире профессора В. Ч.
на всех 573 куб. м.
пусть не стеллы, — хуже! — все стеллажи
в книгах, написанных по-китайски
по-корейски
по-японски
по-бирмански
по… как у Эдгара По! —
ничего себе, — квартира была в иероглифах.
Хоть бы слово славянства! — профессор был
востоковед-ориенталист.
Хорошо хоть его самого — В. Ч. — я не видел.
Дали ключи — я и жил.