Выбрать главу
5 Как бежит как бешенец — конь, трясет виолончелью. Буря дует в губы невесте под вуалью.
Невеста и матрос: вишня с маком из сада едут едут в дрожках, близится свадьба.
Матрос, как все матросы невестам предатель, уплыл на семь лет в море, чтобы избавиться от семейных петель, и съел его не кит Земного Шара, а в Лондоне — пудель. Невеста ж хранила сердце со смелостью: умерла от любви естественной смертью.
Поскольку ж любовь — великая сила, она и после смерти их соединила.
Вот ведь: на заворожённых дрожках, а не как попало едут едут пан младой и млада панна.
В костеле как стоя у живой колонны ксендз им связывает руки двумя кольцами.
Влюбленная с влюбленным смотрят око в око: первый поцелуй!.. Но осторожно:
ведь над миром мерцает месяц — лунный мерзавец,
потому… поутру:
вход в костеле, где ангел есть и был застекленным, — все исчезнет на amen in saecula saeculorum
ЗАМЕДИТИРОВАННАЯ КОНКА? ЗАМЕДИТИРОВАННЫЙ КОНДУКТОР? ЗАМЕДИТИРОВАННЫЙ КОНец.
6 Но в пивнице дорожкарской меж Кпьярской и Коменярской идет вальс «Зеленый Слон»! Сивый ус купался в Висле с огуречечком на вилке, — пьет с кристальной, сукин сын! Восклицает мэтр Оношко: «Пока дрожка есть в окошко, конь конем, а вожжи — вожжи, плавает вода у Вислы, пока задница на мясе, знайте: в каждом Божьем месте, до скончанья Мира в бозе, до свиданья с вами в бездне, — без вопросов «или»? «есть ли»? будет будет будет ездить, пусть не пышно, пусть не часто, пусть одна, хоть невесть чья-то ЗАВОРОЖЁННАЯ ДРОЖКА ЗАВОРОЖЁННЫЙ ДРОЖКАЧ ЗАВОРОЖЁННЫЙ КНЬ».

Serwus Madonna

Пишут пишут книги о секс-страсть в сердце, грусть с позолотцей, грядущего Манна, я книг не умею, не умираю о славе, — Serwus, madonna.
Не мне книг алтарность, альковность, труд у лун, Венец из ценность-металла, Tylko noc, noc deszowa і wiatr, і alkohol — Serwus, madonna.
Были были пред меня. Придут inni ро mnie. Эта жизнь эбенова, а смерть лба медна, суть ли сумасшествий — проснуться в петле? — Serwus, madonna.
Как твой шарф цветист, волос робость, мой клумбарий детства, ты чиста и мятна, роза грязь отмоет с рук, издаст венец из роз, — Serwus, madonna.
Стой, стиходвиженец, мошенник у мула, радость мне — редакции, полиция на конях в мордах, смейся, мать не мне, любовница, муза, — Serwus, madonna.

Баллада Эдгара По

Бил Верховный Час: двенадцать! Думается, что мне делать над финалом фолианта Знаний Индии и Дня? Змийка с глазиком бурлила в колбе винного бокала. Глаз-фиалка, глаз-фиалка заморгался у меня. «Древо Знанья» — дурь за темя: «Мир лишь звон, а мы лишь                                                         звенья»…         Вот ворвется с тростью Зверя                 Гость!
В сорок третьем декабре мне соль Столиц — свистулька в                                                           Бремне. Мой камин — как мак! — спиралью электричества у лир. Я смотрю в санскрит, — смеяться! Пью — о сеть сердцебиенья! Что слеза моя стрекозья — бюсту женщины Линор! Я, блюститель фразы, Муза, здесь на чердаке маразма,         где в оконце — из мороза                 лавр!
Как из Индии за Невский запахнемся занавеской за Нью-Йоркский тост Леньградский: «кто там тростью в стекла                                                             бьет?» Может, молотком из бронзы сам Э. По, скиталец бездны, хочет мой лимонец брынзы съесть, связать меня за бинт? Но мы с ним, как с че-ловеком По-дойдем лечиться к чашам,         руки к рукописям, к чтеньям, —                 Брат!