Я иду по Афинам
скифом — по анемонам.
Колизея колонны.
Вам, Варшава, — каналы.
Прага из парафина.
Эст — в холмах Парфенона.
На Монмартре — Манхэттен…
Въезд в Фонтанку под ливнем,
Медный Всадник — макетом,
цепь на мостике львином.
У оконца Ленива
ждет меня, — Михаила:
я бутыль люминала
взял за рубль в магазина.
Я смотрю с интересом:
Кесарь я или слесарь?
О не от люминала
под луной Ленинграда,
я умру до Урана
в трюмах рудник-Урала,
нет в тех трюмах оконец,
околем у околиц
незапамятным Киршей,
как предсказывал Китеж.
Над Евангельским ранцем
откуют совы свиста
в русском, в райском и в рабском —
в трех синонимах смысла.
Завтра звездное солнце
закукует в оконце.
Встанут в странах со млатом
Труд, Отвага и Младость!
Им ли гримы Гертруды,
ильмень-грифельны грусти…
Жизнь моя! ты — мечталка,
с рифмами дурачонка,
старушенца-мальчишка,
стариканца-девчонка.
О одумчивость духа!
Тяга к девобелугам…
У меня вот два уха,
хладно им, бедолагам!
«И увидел я новое небо…»
И УВИДЕЛ Я НОВОЕ НЕБО И НОВУЮ ЗЕМЛЮ
НЕБО:
Всевышний паук обвязал цепочкой Луну,
обвязал над Землей
и как-то качает:
вот — выше!.. но… ниже.
О псах. Псам лизать звезду.
Завидую.
КТО ВИДЕЛ БОЛЬШЕ ЛУН, ЧЕМ ДЕВ?
ЗЕМЛЯ:
оттуда овца и отсюда овца,
овца лежит на крыльце из цемента,
смородину ест.
Если снять кудри с нея — с вами свинья.
Цаплю — на цепь. В переносном смысле.
В прямом: стоит солян-столб. Нога заземлена.
Где-то глядится окно,
как из Америки — инк!
ИЕРЕМИЯ, ГДЕ МОРЕ!
МЕШАЕТ МАТРОСУ В ДВИЖЕНИИ ВОД
ВИДЕНИЕ ДЕВ.
Дождик дождит, в виде воды.
Но мотылек-лунатик ходит по саду
с зонтиком, так ли?
Множится, может быть.
Атом и сфера,
девы-ведуньи
сдаются на милость
меня, мотылька.
Значит, зонтик — невидимка.
ПРЕЖНЕЕ НЕБО И ПРЕЖНЯЯ ЗЕМЛЯ
МИНОВАЛИ
И МОРЯ УЖЕ НЕТ.
МАРТОВСКИЕ ИДЫ
1983
«Ресницы у овец на бя…»
Ресницы у овец на бя.
Уснули люди у себя.
Закрыло Солнце веко льва,
взошла на воздухе Луна.
По всем шоссе шел некто Бог,
он был бездетен, босоног.
Все было так, как было жаль,
как я во ржи, как червь, лежал.
И поцелуи всей Земли
по телу мучили и жгли.
«У туч очутись, где в рисунках янтарь…»
У туч очутись, где в рисунках янтарь,
где курс — это маятник яхт…
Учи, ученица, не аз и не ять,
учи, ученица, меня.
Ученье у черни, у терний (поплюй,
червячник, пред ловлей кольца!).
По телу потратится твой поцелуй,
двупястье мое — до конца.
Что в ребрышках рыбки в отверстиях колб,
нырянье у ню во моря…
Не лучик, не ключик, ни Бог и ни Блок, —
учи, ученица, меня.
По пояс по стиксам пастись, где, венец
из вод извлекая, как цепь,
клянясь: — Уцелеть бы, где Овн и Телец! —
клянись себе: — Не уцелеть!
Клянись мне, как лотос клянется у Будд
на всечеловечий мяук:
мы в дом не уйдем, и у битв не убьют,
клянемся, — нас, медиум-двух!
Когда же все отнято, все отдано́,
для тела — металл муравья,
от ста оставляя меня одного,
учи, ученица — меня!
Романс-рождество
Пес-собака сбоку,
а месяц круглый.
Выйду как один я,
путь кремнистый!
А собака — с бегу!..
У луны — круг.
Ой, пойду ль я, выйду ль,
пес кремнистый!