Он один ликовал.
Он один себя
научился доподлинно выражать.
Заблудился юмор.
Стада собак
разучились вилять и ржать.
Потеряли потом кастраты-коты
за собаками юмор вслед.
Опустели излюбленные кусты:
ни пропойц, ни возлюбленных нет.
Потеряли юмор сто тысяч жен,
отдаваясь мужьям всерьез,
колыхался над городом детский звон
колокольных, кукольных слез.
Юмор был раскорячен, как «М» метро,
был как дворник,
согбен и наг.
Над коричневой, чернорабочей метлой
бился фартук, как белый флаг.
Для него уготован был дом и сан,
добрый самый запас посул.
______
Слава богу,
что все я выдумал сам,
и в такой эпизод раздул!
1
Ночь.
Город.
Стены зданий красные,
сходящиеся на вершине под углом.
Стены,
треугольные кирпичные арки.
На стенах
толстые белые водосточные трубы.
Оцинкованные.
Трубы позванивают, колеблясь.
Где-то позади города — прожектор.
Синее рассеивающее освещение.
Из глубины города пробирается собака.
Дворняга.
Может быть, сука,
но не исключена возможность, что кобель.
Собака поднимается на задние лапы,
обнимает одну из водосточных труб
и о чем-то скулит.
Так скулит! — без задних ног!
Не лает — скулит.
Скулит — не воет,
потому что нет луны,
а без луны собаке выть неподходяще.
Появляется милиционер.
Синее одеянье и белые перчатки.
Он опечален и пьян.
Этот поет и без луны.
Очевидно, в прошлом наблюдал милиционер,
как играют на струнных инструментах.
Потому что производит движения,
подражающие перебиранию струн.
Милиционер поет романс.
РОМАНС МИЛИЦИОНЕРА
Надолго удлинились дни,
не летние теперь,
как не бывать теперь теплей,
так нет и нет луны.
А местопребывала тут
луна в последний раз
в зазоре краснокожих туч,
как нелегальный глаз.
Последний, кто луну видал,
Министр Карты Пик
с лицом, прозрачным, как вода,
и гладким, как родник.
Он, пьяный, новолунья план
в парламент приволок.
То, может, не луна была,
а так — блестел плевок.
Все вечно. И вино и ночь.
И непонятно нам:
— Ничто не вечно под луной…
— А где она, луна?
Появляется художник. Кулаков. Ему 30 лет. На одну треть его волосы черные, на две трети — седые. Он в сером пальто. На пальто нацеплены памятные значки всего Земного Шара. Для развлечения. Художник весел и пьян. У него выправка офицера. Кулаков галантно щелкает каблуками.
Кулаков:
(Милиционеру безразлично: мадам ли, мсье ли, сеньорита ли, он в таком состоянии, которое допускает любые перевоплощения. Милиционер братски протягивает руку. Художник принимает руку, как правительственную награду.)
Ах, ваш романс, мадам! Вы — самая музыкальная
милиционера на Земном Шаре! А вот почему нет луны?
Милиционер:
Я учусь на философском факультете.
Появляется поэт. Спартак Даву. Он пра-пра-пра-внук наполеоновского маршала Даву. Он бежит с телефонной трубкой в руке. Поэт непонятно пьян. Волосы свисают на лицо, как длинные черные сабли. Даву толст и бежит немного впереди своего брюха. Сейчас он будет беседовать по телефону. Целеустремленность этой беседы неясна, потому что у трубки нет шнура.
Спартак Даву (озабоченно):
Подожди, я переменяю ухо.
(Поэт отнимает трубку от уха левого и приставляет к уху правому.)