Плохо слышно!
Кулаков:
Это вы метко подметили. Слышно плохо.
(веселится)
Спартак Даву:
Не вмешивайтесь в мои творческие планы.
Милиционер:
Я учусь на философском факультете.
Появляется жена поэта. Она ведет четырех пьяных милиционеров. Да и сама — не первой трезвости.
Жена поэта:
Он должен быть здесь. Он всегда убегает сюда
в творческую командировку.
Спартак Даву вывешивает заранее приготовленную табличку «Меня здесь нет» — на грудь. Теперь он стоит далеко позади своего брюха. Жена снимает табличку. Читает ее вслух. Разъяряется.
Его здесь нет! Необходимо проникнуть в его
творческие планы!
Милиционеры (безразлично):
Необходимо проникнуть в его творческие планы!
Жена поэта (Кулакову):
Когда поэт задумывает творческий план, я его
немедленно сдаю в милицию. И мне — спокойно!
Милиционеры (вразнобой, безразлично):
Преступно задумывать неизвестные никому творческие
планы. Необходимо послать извещение в милицию.
Кулаков (веселится):
А может, его навсегда посадить в милицию?
Жена поэта:
Это нечеловечно. А вдруг поэт ничего и не хотел
задумывать? Нужно в милицию во время задумывания.
И мне — спокойно!
Собака лает. Милиционеры умиляются, что все, как положено: вот и собака лает. Их смена закончилась. Милиционеры укладываются спать. Жена поэта прикрывает их прозрачной, если так можно выразиться, газовой тканью. Кулакову надоело веселиться. Он присаживается на тротуар. Жена поэта уходит. Тревожная. Искать поэта. Прожектор гаснет, и здания становятся черными. Но водосточные трубы настоятельно белеют. Собака уходит. Зевая. Нет луны. Из одного из окон вылезает целая семья в белом: мужчина и двое взрослых детей в кальсонах, женщина в нижней рубашке, кошка — неодетая. Мужчина ступает на провод, поднимает очи к небу. Матерится. Лунатики — неудачники. Нет луны. Влезают в окно. Тихо в городе. Только слышен заливистый храп милиционеров. Заливистые колокольчики! Вдруг Спартак Даву начинает мрачным голосом орать народную песню.
НАРОДНАЯ ПЕСНЯ
Ох, и парень окаянный!
Ох, тельняшка синяя!
Плыл моряк по океану
собственными силами.
Плыл он методом древнейшим —
загребая ручками,
увлекался он донельзя
алкоголем, руганью.
В кабаках бывал и в прочих
высших заведениях.
Не ученый, не рабочий:
мысли — безыдейные.
Был он пра-пра-внук Тацита
и Марии Медичи.
И выделывал досыта
разные комедии.
Так, когда луна пропала,
по такому фактору
привязал он пару палок
и поплыл к экватору.
Плыл он лихо, как окурок,
к волнам — по касательной.
А лукавые акулы
стали есть красавчика!
Уши съели, руки съели
и другие мелочи.
Не покинуло веселье
пра-пра-внука Медичи.
Стали есть его пониже,
даже ниже, чем живот…
— Ничего, — сказал парнишка, —
все до свадьбы заживет!
Поэт укладывается спать, ворча что-то в телефонную трубку. Да осуществятся его творческие планы. Остается один Кулаков. Он развешивает флаги по водосточным трубам.
Кулаков:
Завтра проснутся, а на их улице — праздник!
Милиционер (бормочет спросонок):
Я учусь на философском факультете.
— Все хорошо, что хорошо качается, — изрек мудрец, разглядывая повешенного.
Ремонт моря
(Трагедия с двумя или тремя ведущими)
ДЕЙСТВИЕ 1
Внутренности кабака в Гренландии.