Братик Бредик:
…стадо клопов. У клопов были белые клыки, они кусались
и лаяли, как гиены. А тебе?
Братик Прутик:
Мне приснились меловые скалы. А по скалам бежало стадо…
Слесари:
…стадо…
Братик Прутик:
…стадо клопов. Они были огромны, как черепахи.
Слесари (облегченно):
Хорошие белые сны.
Братик Прутик:
Ну, вот в 3468 раз нам снятся одинаковые сны. А тебе?
Братик Бредик:
Что — мне?
Братик Прутик:
Да так себе, ничего.
Братик Бредик:
Понятно.
Капитан Канецки:
И сны у вас какие-то странные, братские, сны-близнецы.
2-ой Слесарь:
А вам что, неизвестно, что в Гренландии у всех — братские
сны. (Хвастаясь.) Вы представляете, как мы спим? Сначала
засыпаю я. Что я вижу во сне? Я вижу белый Монблан,
а по Монблану ползет стадо клопов, как стадо слонов.
Через два часа я просыпаюсь, а засыпает 1-ый Слесарь.
Что видит 1-ый Слесарь во сне? Он видит известковые
отложения Сахары и стадо клопов, как стадо носорогов.
Еще через два часа засыпает 3-ий Слесарь. Он видит уже
долину Колорадо и клопов, как яйца курицы. И только 4-ый
Слесарь ничего не видит во сне. Но нам-то известно,
у него — испорченное зрение, на самом деле он не ничего
не видит, он видит клопов, маленьких, как холерные
бациллы, они ползают по бумаге Ватмана, виляя хвостами.
Это — хорошие, белые сны.
Капитан Канецки:
А чем вы занимаетесь остальное время ночи?
3-ий Слесарь:
Остальное время мы опасаемся, как бы кому-нибудь
не приснился черный сон. Тогда что-нибудь произойдет.
Капитан Канецки:
Что же вы вместе спите, вы что, холостяки?
4-ый Слесарь (кокетничая):
Не совсем. После смены на улице мы приглашаем четырех
девушек и приводим их к себе, в меблированную комнату.
Полночи мы заколачиваем двери гвоздями,
чтобы женщины не убежали, а полночи вынимаем гвозди,
чтобы не опоздать на производство. Вынули гвозди —
и начало смены.
Кесарь (замечая, что слесари шарят по карманам, намереваясь послать его за бутылкой; поспешно):
Повелеваю вам послать меня за бутылкой!
Капитан Канецки:
А что, если кому-нибудь приснится черный сон?
1-ый Слесарь (испуганно):
Что-нибудь произойдет.
Капитан Канецки:
Что-нибудь — страшное?
2-ой Слесарь:
Почему — страшное? Вообще: произойдет что-нибудь.
А в Гренландии еще ничего не происходило. Мы трудимся.
Матросы плавают в дальние плавания. Кесарь повелевает.
Море шумит. Хорошая, белая жизнь.
Капитан Канецки (выдыхая):
Так вот вам черный сон. Мне приснился черный тронный
зал, отделанный мрамором — черным, обставленный
мебелью черного дерева. Это — Кабинет. В зале
Кабинета — деятели. Один: высотой около десяти метров,
около пяти метров диаметром, а ножек много и тоненькие,
как у паука. Второй: размером с кузнечика, и стрекотал
и подпрыгивал, как кузнечик. Еще какие-то
незапоминающиеся уроды. Но самое страшное: один
деятель, маленький, с мизинчик, стоял на мраморном
камине, у деятеля отсутствовало туловище, одна голова
стояла на одной ноге. У деятеля было прекрасное,
смертельно бледное лицо и огромные бирюзовые глаза.
Он стоял на камине, на одной ноге и голосом цезаря
Борджиа читал монолог Офелии. Ну, достаточно черный сон?
Слесари (вразнобой веселятся и вразнобой говорят):
Мы-то знаем: это сон алкоголика из легенды, задуманной
тобой. А тебе-то, милый капитан, снятся такие же белые
сны, как и всем, находящимся в Гренландии. Только ты
более умен и более скрытен, только ты перефантазируешь
сны в розовые да голубые, а живешь ты, друг капитан,
таким же белым способом: от причала к легенде, от легенды
к причалу. И нет у тебя, красавец, ни приключений,
ни возлюбленной, а только белое существованье от причала
к легенде, от легенды к причалу, а по ночам — белые сны
про клопов.