(Читает листок.)
Прокурору.
Обращаюсь к Вам по поводу того, что Братик Прутик
и Братик Бредик систематически устраивают скандалы
посредством взгляда на меня, Героя Гренландии,
исподлобья, чем и, естественно, намекают со своей
стороны на угрозу убийством. Просим незамедлительно
принять меры и осудить хулиганов за шантаж, растление
малолетних и потворство незаконным абортам. Извините
за беспокойство. — Спасибо.
Матросы, стройся!
(Матросы испуганно строятся.)
Что это за кабак вы развели в этом кабаке? Где ваш
моральный кодекс современного строителя Гренландии?
Немедленно вымыть пол! — Рад познакомиться!
Один из матросов:
Разрешите обратиться. Пол мы бы вымыли бы, да нечем.
Пенсионер:
Я не маркитантка, беременностью не запугаешь. Возьмите
палку, привяжите к ней котенка и, извините, мойте. И вы,
тунеядцы, и вы, слесари. А ты, капитан Канецки, чтобы не
прикидывался мне больше писателем.
Капитан Канецки (медленно):
Разрешите, я ударю эту суку два раза по толстой морде.
Я ударю его два раза, а он будет лечиться два года, и не
нужно вам будет ремонтировать море.
Полисмен:
О, нет, мы не в состоянии разрешать удары, добрый наш
друг, капитан Канецки. У нас, в Гренландии, все население
занято поисками справедливости.
1-ый Слесарь:
Да, его невозможно ударить. Он ведь тоже в поисках
справедливости. У Пенсионера — счастливая,
обеспеченная старость, и море ему — мешает.
Братик Прутик:
Ты умеешь строгать волны?
Братик Бредик:
Не уверен… попробую…
2-ой Слесарь:
Интересно, что-нибудь произошло или не произошло?
ДЕЙСТВИЕ 2
Прошло две недели.
Все принялись ремонтировать море.
Казалось, что ничего и не произошло, что ремонт моря — дело обыденное, как ремонт обуви. Море шумело уже менее безобразно. Из опилок волн промышленность сообразила соорудить сахарный песок, а стружки спрессовали и получили сахар-рафинад и превосходные стекла для космических кораблей.
Кабак уже никем не посещался.
Официантка приняла участие в ремонте моря. Она выносила в своем алом фартуке щепки волн и развешивала их на веревочках Гренландии, как вяленую рыбу. Вообще, население Гренландии одолел трудовой энтузиазм. Только вот денег за ремонт моря никому не выплачивали.
Потихоньку помирали.
Правда, организатор ежедневно приносил круг хлеба, но повторить подвиг Иисуса Христа ему не посчастливилось. Братик Прутик и Братик Бредик возмужали в труде. О них уже писали серьезно: Брат Прут и Брат Бред. И вообще, газеты многоцветными прожекторами освещали ход ремонта моря.
Ночь.
Над морем маячат костры. Над кострами — чугунные контуры котлов. Это варят гудрон, чтобы проложить по морю автотрассу, автостраду и — то ли автопортрет, то ли автобиографию — в общем, что-то еще, связанное с автомобильной промышленностью. На берегу — тоже костры. Все дерево ушло на ремонт моря, поэтому жгут костры из прибрежной гальки, песка и ракушек: их обливают сливочным маслом, поджигают — получаются прекрасные костры, редкой красоты, костры, горящие как драгоценные камни.
Только вот есть сливочное масло никому не позволяют.
Потихонечку помирают. По всей Гренландии ходят еще сохранившиеся женщины, покачивая уже увядающими бедрами.
Появляется 1-ый Слесарь.