Выращивай свой сад,
Строитель.
Я понимаю:
так и надо.
«Я в который раз, в который…»
Я в который раз, в который
ухожу с котомкой.
Как ты?
Где ты?
В чьей карете
скоростной катаешься?
И какие сигареты
с кем ты коротаешь?
Вот придумал я зачем-то
самозаточенье.
В сфере северных завес
снежных
и сказаний,
я на каторге словес
тихий каторжанин.
Буквы тихие пишу,
в строчки погружаю, —
попишу,
подышу
и продолжаю.
И снежинка —
белой чайкой
над окном огромным!
Чайкой ли?
Или случайной
белою вороной?
«За Полярным кругом, за Полярным…»
За Полярным кругом, за Полярным
кустики изогнуты, как скрепки.
Может быть,
Сиянье запылает?
Нет.
Не запылает.
Знаю крепко.
Горизонт газетами оклеен.
Говорят,
здесь в самом лучшем виде,
как дельфины,
прыгают олени!
Что ж.
Охотно верю.
Но не видел.
Пьяницы —
наземные пилоты —
в высшем пилотаже по субботам:
тот в петле,
а этот подбородок
у жены выламывает бодро.
Диво — север! Оближите,
ваньки-
встаньки, ваши
важные машины!
Развевайся, знамя — рваный ватник!
Развивайтесь, знанья матерщины!
За Полярным кругом
крик собак.
Подвиг трудовой опять
струится.
И твоя судьба,
моя судьба
замкнута,
как этот круг,
Строитель.
«Поехали…»
Поехали
с орехами,
с прорехами,
с огрехами.
Поехали!
Квадратными
кварталами —
гони!
Машина —
лакированный
кораблик
на огни!
Поехали!
По эху ли,
по веку ли —
поехали!
Таксер, куда мы мчимся?
Не слишком ли ты скор?
Ты к счетчику,
а числа
бесчисленны,
таксер.
И твой мотор — картавый,
улыбочка — оскал!
Квадратные кварталы
и круглая тоска.
«Мы двое в долине Вудьявра…»
Мы двое в долине Вудьявра
у дьявола на отшибе.
Мы двое в долине Вудьявра,
как две неисправных ошибки.
Я с тенью.
Я, тень наводящий
на склон благосклонных долин,
нестоящий,
ненастоящий —
так Север определил.
А Север сверкает клыками!
Ах, Север! Суровый какой!
Иду аккуратно,
в капканы
чтоб не угораздить клюкой.
По правилам лыжевожденья
иду, ибо всем написавший,
пигмей, формалист, вырожденец,
поющий ночные пейзажи
своих городов отсыревших,
поющий своих пешеходов,
скоробившихся в скворечнях
и в чернорабочей пехоте.
Будильником всех завело их!
Пушистые, рыжие рыбы,
идут по снегам звероловы
с глазами косыми и злыми!
Идите! Снежинки за вами
вращаются чаще и чаще,
косыми и злыми глазами
с белками в прожилках
вращая.
«И возмутятся корабли…»
И возмутятся корабли
на стойбищах моих морей.
Как сто блестящих кобылиц,
поскачут в бой сто кораблей.
В них сто бесчинствующих сов
вонзятся костяной губой!
Девятый вал!