44
Ты думаешь — ты ревновал,
подозревал в семи грехах,
подозревал не ты —
твой страх
меня подозревал.
Ты потому и потерял
меня,
ортодоксальный раб,
я хрупкий трус, —
что повторял,
что независим, храбр.
45
Несправедлива. Извини.
Ты — отвлечен скорее был.
Уменье мужу изменить —
от трусости рабынь,
боязни уронить удел
цыганщины, вина, монист…
Так получилось: муж — студент,
любовник — демонизм.
46
А мать в блокаду умерла.
Дизентерия. Паратиф.
Тогда Виктория взялась
откуда-то с небес.
Сорокалетний ангел бездн
добросердечья.
Двадцать лет
влюбленности ее отец
зачем не замечал?..
47
В Ладоге мы все втроем:
отец, Виктория и я.
Отец с Викторией на «вы»,
невеста и жених.
Они невинны и новы,
жеманны — что им! — молодежь!
Каникулы…
Читаю…
Сплю…
Обстирываю их…
48
Отца зовем «дядя Игнат»…
Совхоз наш рыбами богат…
А фрукты видели в кино…
Нет мяса…
Есть вино…
А мне — поплакать на заре
без обличений, без улик.
Стыд назревал. И стыд — назрел.
И стыд — увы! — велик.
49
Прощай, мой черный. И — молчи.
Вчера — очарованье чар.
Без пользы обнажать мечи картонные.
Прощай!
Я лгать устала.
Я дебет
с кредитом подвела, и — нуль
и в муже, милый, и в тебе.
NNN…
И — прощай!»
50
— Гори, дорога, догорай, —
он думал, —
догорю и я.
«Любовник нудно доиграл»,
газеты говорят.
Любовник полон мыслей, муз,
он мужественен, как брезент,
и все равно редактор — муж,
любовник — рецензент.
51
Пришел, увидел, победил,
мильон терзаний породил,
и рецензирует, один,
пародии свои.
Муж — всепрощающ. Муж — влюблен.
Муж апробирован в веках.
Апостол прав. Апломб времен.
Опорный столп в верхах! —
52
По разветвлениям стволов
струился черно-белый снег.
Пятьсот мильонов макарон
свисало со стволов.
Он шел каналом.
И тоска
гнездилась пауком в висках.
Как белый колокол, мороз
ритмично ударял.
53
Как белый колокол — мороз!
Он вынул пачку папирос.
Остановился. Прикурил.
Взглянул через плечо,
каким-то звуком привлечен…
каким-то…
увидал волков…
пересчитал…
их было семь…
И все тихонько шли.
54
Шли волки.
Пять…
И два еще поодаль…
крадучись… —
расчет
дистанции —
волчица шла
на корпус впереди.
Прекрасна, с грацией цариц,
или арабских кобылиц,
и профиль бело-голубой,
приподнятый к луне.
55
— Ты — Нефертити, — думал он,
залюбовавшись на нее,
окаменев от красоты,
не торопясь идти.
Позыв — охотничий инстинкт,
как небо, ненависть ясна
солдатам голода.
Веди,
волчица, волчий вождь. —
56
Потом опомнился. Присел.
— Беги от бабки, колобок! —
NN раздвинул коробок:
и спичек было семь.
Он километры подсчитал
до Дубно. И — проклятый мир! —
и километров было семь.
И тишина была…
57
Металл — деревья. Мерзлота.
Песчинка — спичка и пустяк.
Пожар не выйдет.
Побежать?
Пожалуйста! — сожрут.
Он первой спичкой шарф поджег,
тот отпылал в один прыжок.
Второй NN поджег
Пиджак
поджег и побежал.