Стихотворения

— Контакт налажен, — возликовал Пепин.
Он определил молчание как солидарность.

Чтобы закрепить авторитет,
молодой специалист
еще раз повторил вычурное ругательство,
удлинив его.
И тогда кто-то взял Пепина
за левую лопатку
и движениями, противоположными вежливым,
отвел за черту металла.
Это был сталевар Дюк.

Литейщики работали бодро,
плавку выдавали по плану.
Иногда они выдавали
немного больше плана,
иногда — намного больше.

А когда они выдали
настолько намного больше плана,
насколько больше — невозможно,
тогда
Витька Кардемский, или Винтик, или граф Кардемский,
упал в ковш с расплавленным чугуном.
Никто не понял, почему он так поступил.
Ведь при современном уровне
техники безопасности
упасть в ковш еще никому не удавалось.

Он упал в ковш
и, как всякое инородное тело,
вступающее во взаимодействие
с расплавленным чугуном,
сгорел.
Дирекция не позволила хоронить металл.
Сорок тонн металла хоронить нецелесообразно,
да и по другим причинам.

Литейщики работали по-прежнему бодро.
Плавку они выдавали по плану,
иногда они выдавали немного больше,
иногда — намного больше,
но никогда не выдавали
слишком намного больше плана,
хотя дирекция и напоминала им,
что такие случаи могли бы иметь место,
как имели они место однажды.

Литейщики работали по-прежнему бодро.
Но сталевар Дюк
железным ломом сдолбил черту,
которую накапал металлом Кардемский.
Но матерились литейщики теперь
где вздумается,
но название мартена — Матрена —
произносили с такими интонациями,
что лучше бы уж и не произносили.

Только молодой специалист Пепин
все искал черту, накапанную металлом,
за которой ему позволяли материться,
искал черту и не находил,
и забирался за будку с газированной водой
и за этой будкой матерился,
удлиняя то, свое первое в жизни ругательство
до таких величин,
что как раз кончался обеденный перерыв.

Пепин страдал: у него никак не получалось так,
чтобы матернуться
        непринужденно.