Стихотворения

Иван Иванович,
тихий кассир в алюминиевых очках,
каждый месяц напоминал Сабельке,
принимая деньги,
        акцентируя:
— Итак пожэнимся?

Было вынесено решение пожениться,
когда Сабелька выйдет на пенсию.
Так решила она,
а он только сутулил армянские глаза,
пошевеливал, как пальцами,
толстыми ресницами.

Это лето выдало только четыре теплых дня
(каких уж там теплых — тепловатых!),
промозглое лето,
промерзали даже в свитерах.

В это лето умирали блокадники.
Инфаркты, последствия дистрофии, неврозы —
блокадники умирали мгновенно и мирно.

В это лето умерла и Сабелька.
Она не дотянула до пенсии 11 дней.
Все уже поздравляли ее с пенсией.
Все уже поздравляли Ивана Ивановича
с «пожэнимся».
Все мужчины завода ходили,
печально покачивая
когда-то срубленными головами.

Все знали о Сабелькиных накоплениях
и хотели похоронить ее торжественно
как заслуженную производственницу.
— Много денег, —
        сказал Иван Иванович, —
много, как тридцать две получки,
но —
деньги аннулированы.

Ее хоронили скромно,
        одни женщины
да Иван Иванович.

После похорон пошли в «Мороженое».
Мраморные столики,
юнцы,
сиреневое дневное освещение,
шампанское, —
поэтому женщины грустили в меру.
Ведь не было еще такого человека в мире,
который бы в свое время не умер.

Женщины позванивали рюмками,
по языку проскальзывали
маленькие ледяные глоточки шампанского.
Женщины разрумянились!
Табельщица подсчитала,
что не была в «Мороженом» четыре года —
последний раз была с дочкой,
другие женщины тоже подсчитали,
но делали вид,
что не подсчитывали.
А Иван Иванович только сутулил армянские глаза
да пошевеливал, как пальцами,
толстыми ресницами.

Когда они вышли из «Мороженого»,
шел грибной дождь.
Небо вдвигало между домами
стеклянные граненые доски дождя!
Обструганные голубые доски!
стеклянные гвоздики дождинок
цокали
по лакированным кузовам транспорта!

— Июльская, — сказал Иван Иванович, —
июльская погода…

Он сказал это так,
как говорят в таких случаях.