Стихотворения

Позднее, лет через десять, и Дюк, и Кутузов
занимали мирные должности,
такие высокие в государстве,
выше которых существовало
не так-то уж и много должностей.
Еще позднее Дюк уяснил,
что ему, в прошлом подручному сталевара,
несподручна руководящая должность.
Появились молодые люди
с глубоким пониманием слов.
Прикажут им одно слово — понимают,
противоположное — понимают.
Так и не достиг Дюк взаимопонимания
с этими людьми.
— Познакомься.
Это мой сын.
Молодой специалист Валерий Пепин, —
                                        сказал Кутузов.

Дюк разглядывал жену Кутузова,
тощую, но нарумяненную,
представляя себе вафлю,
разрисованную красным карандашом.
Дюк звонил ей три раза:
в 38 году,
через год после ареста Кутузова
(у Кутузова было два импортных костюма —
немецкий и английский,
так и арестовали его,
как агента англо-германской разведки),
в 42 году,
в 49 году.
В 53 году, когда Кутузова освободили,
Дюк позвонил тоже,
но забыл имя жены,
и через два гудка повесил трубку.
Так и повесил трубку на десять лет.

Кутузов погладил жену по волосам.
Она возмутилась:
— Ну, чего гладишь!
И так волос нет!
Жена пила кубинский ром.
Кутузов пил «Боржоми».
Дюк пил водку.
Дюк перебирал имена,
подходящие для жены Кутузова.
Выпил и молодой специалист Пепин.
Это был четвертый стакан водки
за весь двадцатисемилетний период
его существования.
Валерик захмелел.
Он задрыгал волосиками,
замахал пальчиками,
что всегда являлось у него первым признаком
потребности обличать.
В голубых глазах Пепина
появилось выражение массового героизма.

— Ты трус, Дюк! —
                        восклицал Пепин. —
Почему для папы произошел 37 год,
а для тебя — не произошел?

Дюк беседовал с женой Кутузова,
избегая называть ее по имени.
— А в 38 году ты вышла замуж?
— Валерику было два годика.
А деятель Пепин — вне подозрений.
— Значит, вы получили неподозрительную фамилию.
Жена пила ром.
Кутузов пил «Боржоми».
Дюк пил водку.

— Ты трус, Дюк! —
                        восклицал Пепин. —
Ты все ЗНАЛ И МОЛЧАЛ!
Ты не поднял голос протеста!
А в 42 году ты опять вышла замуж? —
монотонно беседовал Дюк.
— Вышла!
Пепина убили.
Валерик — дистрофик.
Подохли бы!

Кутузов разрезал розовую пластинку семги.
Нож проскальзывал по поверхности рыбы, не разрезая.
Эти столовые ножи всегда не отточены.
— Я подсчитал, —
                    Кутузов елозил ножом по семге, —
я подсчитал, —
за 27 лет ты сварил столько стали,
что если перевести на кашу,
ее хватит, чтобы накормить один раз
все население земного шара.

Пепин разрыдался.
Слезы соскальзывали с его приподнятого носа,
как лыжники с трамплина.
— Ты трус, Дюк!
Мы призовем тебя к ответственности!
Тебя необходимо обличить на собрании.
Дюк много выпил.
Он уснул,
положив голову на сдвинутые кулаки.
Над столом сияла только половина его лица,
как половина алого заходящего солнца.