Стихотворения

После обеденного перерыва
отношение к зеркалу видоизменилось. —
Возмущаюсь! —
                воскликнул молодой специалист
Пепин.
Перед сменой он побрился.
Он удовлетворенно ощупывал щеки,
от щек веяло прохладой,
как от полированного металла.
Четыре часа назад Пепин побрился,
а в этом зеркале
на лице торчали
крупные,
        красные отрезки волос!
Крановщицы выражали недовольство.
При электрическом освещении
вообще-то все женщины
юны и симпатичны,
а в этом зеркале
на лицах женщин
проявилась резкая сеть морщин,
склеротические прожилки,
                припудренные тщательно.

На лицах литейщиков
обнаружились крапинки металла,
вгрызшиеся в кожу,
участки гари,
вообще-то никогда не отмывающиеся.
Одна уборщица Кулиш,
поворачивая сына перед зеркалом,
уютно улыбалась,
напевая обрадованно:
— В этом зеркале тебе не годик,
а целых девять лет.
Вот и вырастила!
Вот и вырастила!

После обеденного перерыва
отношение к Дюку изменилось.
Еще все улыбались,
но уже по инерции,
уже с враждебным оттенком.
Странное выражение лица
появилось у Дюка.
Никто не понял выражение лица сталевара,
потому что за последние двадцать семь лет
никто не наблюдал у Дюка
такое выражение.
Одни решили, что Дюк — плачет.
Другие — что приходит в состояние бешенства.
Пока приводили мнения к единому,
Дюк завернул зеркало в кальку и унес.

Назавтра
Дюк принес
27 маленьких зеркалец,
27 — по числу переодевающихся.
Такие зеркальца
носят солдаты и студентки из городов районного значения.
Дюк вручил пакет Кардемскому, проворчав:
— Одари.
Литейщики встретили Кардемского
возгласами одобрения.
Они скоростными методами
приспособили зеркальца внутри шкафчиков для
переодевания.
— Эх, вы! —
                обвинял товарищей Кардемский.
Обидно ему было,
        паскудно,
заплакать ему хотелось,
        кулаки поднять!
— Эх, вы! —
                обвинял Винтик.

Дюк считал,
что обвинять никого
нет необходимости.
Именно практичнее, удобнее, привычнее
именно маленькие немудреные зеркальца.