Не будут.
Снизят расценки,
и треть зарплаты запоет песню о ветре.
Директор дошел до точки.
Точнее до точки зрения.
Его сравнения стали эпичны.
Он привил себе точку зрения,
выращивая ее,
как мичуринец необходимый саженец.
Чтобы попасть в «самую точку»,
то есть туда,
куда директору необходимо было попасть,
выращивать необходимую точку зрения
директору было — необходимо.
— Перевыполним… я — верю… радость труда…
Он стоял, как цапля,
на одной ноге,
нацелив клюв в одну точку —
в точку зрения!..
______
А звезды мерцали, как марганец!
Миллионы малиновых звезд!
Мерцали вновь проломы в крыше цеха —
недвижимое имущество печи.
На звезды падал отсвет мартена,
и с нашей точки зрения
звезды стали малиновыми.
И не мерцали звезды,
а расточали рваное пламя!
И не были звезды недвижны.
Они
наращивали мускулы,
рожали,
разгоняясь по орбитам,
с орбит рушась!
Хроника Ладоги
І
«Когда от грохота над морем…»
Когда от грохота над морем
бледнеют пальцы
и лицо,
греби, товарищ!
в мире молний
необходимо быть гребцом.
Из очарованных песчинок
надежный не забрезжит мыс,
знай:
над разнузданной пучиной
надежды — нет,
и — не молись.
Не убедить молитвой море,
не выйти из воды сухим,
греби, товарищ!
в мире молний
бесстрашный труженик стихий.
II
Поет первый петух
И древний диск луны потух.
И дискантом поет петух.
Петух — восточный барабан,
иерихонская труба.
Я знаю:
Когда от грохота над мореммедленен и нем
рассвет маячит в тишине,
большие контуры поэм,
я знаю: в нем, а не во мне.
Я — лишь фонарик на корме,
я — моментальный инструмент…
Но раз рассвет — не на беду
поет космический петух.
Петух с навозом заодно
клюет жемчужное зерно.
В огромном мире, как в порту,
корабль зари —
поет петух!
III
Проба пера
Художник пробовал перо,
как часовой границы — пломбу,
как птица южная — полет…
А я твердил тебе:
не пробуй.
Избавь себя от «завершенья
сюжетов»,
«поисков себя»,
избавь себя от совершенства,
от братьев почерка —
избавь.
Художник пробовал…
как плач
новорожденный,
тренер — бицепс,
как пробует топор палач
и револьвер самоубийца.
А я твердил тебе: осмелься
не пробовать,
взглянуть в глаза
неотвратимому возмездью
за словоблудье,
славу,
за
уставы,
идолопоклонство
усидчивым карандашам…
А требовалось так немного:
всего-то навсего —
дышать.
IV
Возмездье
И сегодня:
в миниатюрный мир,
где паркет обстоятельно наманикюрен,
обои — абстрактны,
а небо выбелено, как бумага,
а под небом витает сова —
оперенный большой абажур,
и очи совы безразличны,
в вашу комнату, где она:
спящая птица
с загорелым на Юге крылом,
а конец у крыла пятипал,
он лежит под щекой,
и вздыхает щека над черно-белыми снами;
а второе крыло распрямлено,